Олеся прикусила губу, завела прядку за ухо. Поднялась, отряхнула мусор с брюк, подняла толстовку. Осмотрелась, ничего ли не забыла на траве? Почему же ей так не повезло, что таких, как они с Макаброй, решили признать слишком опасными для вышки?
«А куда бы ты хотела больше? – наконец, спросила Олеся. – Мне ничего не нравится. Из всех вариантов – одна армия, да младшие инспекторы на заводы красналей по пересборке техники неволшебников…»
В Китеже активно использовали изобретения соседей по миру, только приспосабливали гаджеты под постоянное соседство магии. Иначе они мигом ржавели. А ведь если подумать, краснали – такие же мученики системы, как и Олеся с Макаброй. Каста – им судьба только на завод или в мелкую обслугу этих тварей, магов.
«Уж точно не овчаркой на блокпосте работать», – фыркнула Макабра.
«Для тебя это унизительно», – кивнула Олеся. – Может, тогда пойдём, посмотрим, что там за стаи тебя так зовут? Может… может они подскажут, как нам с тобой быть?« – неуверенно добавила девушка.
Макабра молчала, долго. Еще бы. Олеся действительно всегда пренебрегала мнением своей соседки, да и и вспомнить-то не могла, чтобы вот так выпустить её с внутренней цепи и долго общаться. И тем более Олеся никогда не думала о том, что присоединится к своим собратьям по «проклятью». Еще полгода назад Олеся рассмеялась бы, узнай, что она может хотя бы гипотетически рассмотреть возможность стать частью стаи. Нет, Олеся всегда жаждала сохранить свою человечность, и не могла и мысли допустить, что примкнет к вонючему отребью, отщепенцам общества Китежа.
Наверное, Макабру это действительно задевало. А были ли они с ней когда-то ну пусть не дружны, но не спорили так отчаянно? Разве что в детстве, за играми… Тогда ей никогда не было одиноко. Пока ее не приучили сажать волчонка на цепь и держать его глубоко-глубоко внутри, чтобы ни один маг не догадался, кто они на самом деле. Ну а теперь? Теперь маги сами выбросили её на обочину, сами показали ей, что Олесе никогда не стать такими, как они. И, может быть, она зря отказывалась от своей истинной сути? Она же не человек – нелюдь.
«Ты серьёзно?» – наконец настороженно спросила Макабра.
«Ну а что, – пожала плечами Олеся,– всё равно я ничего так и не придумала. И никому мы такие не нужны».
«Мы нужны своим, – чуть увереннее сказала Макабра. – Там мы не будем лишними. Волкодлаку место с сородичами».
Олеся только тяжело вздохнула и кивнула. Повернула от Университета вниз, к парку. Нашла пышный куст сирени, оглядевшись по сторонам забралась в него,скинула с себя всю одежду и аккуратно сложила в рюкзак. Бросила взгляд на тощие костистые руки и ноги. Провела ладонями по плечам. Посмотрела на небо, повертела головой, будто запоминая краски и ощущения. Собрала волосы в хвост и наконец-то вслух обратилась к соседке:
– Веди нас к своим, Макабра.
И в тот же момент тело девушки начало меняться. Она рухнула на траву, рёбра её сплющило, позвоночник выгнулся. Единый организм Олеси и Макабры скрутило от боли и они одновременно взвыли. Навалившаяся темнота спасла рассудок от болевого шока.
Открыла глаза уже Макабра. Мир окрасился в зеленоватые оттенки, обзор стал шире, а парк наполнился звуками и запахами. Серая волчица тут же вскочила на лапы и осмотрелась. Навострила уши и медленно высунула серую морду из-за куста. Она знала, что волкодлаку не положено принимать нечеловесеский облик в этом районе Китежа. Но пошли они к чёрту со своими тупыми правилами.
«Рюкзак не забудь,» – расслабленно сказала Олеся из глубины волчьего разума.
«Без сопливых помню», – отозвалась Макабра, которая уже вышла на волчью тропу и взяла след.