– Вы можете идти, София Павловна, – наконец тихим голосом сказала хозяйка. – Я более не нуждаюсь в ваших услугах.
У Софии Павловны сердце на миг остановилось, а затем заколотилось еще быстрее. Она неверяще смотрела на хозяйку Агафьи, опустила взгляд на мальчика, чьи глаза наполнились слезами и он еще крепче вцепился тонкими руками в кофту женщины.
София Павловна смотрела на мальчика и прерывисто дышала, будто не могла найти в себе сил вдохнуть полной грудью. Наконец, она подняла взгляд, посмотрела прямо на хозяйку и дрогнувшим голосом сказала:
– Госпожа считает, что я сделала что-то не так? – а потом торопливо добавила. – Александр здоров и, как вы велели, учится играть на пианино, у него, для его возраста, есть успехи… – София Павловна продолжала всматриваться в пустой черный взгляд хозяйки Агафьи и голос женщины постепенно затихал. – Я думала, мы можем продемонстрировать…
– Мальчик слишком привязан к вам, – холодно сказала Маргарита. – Он – Вампилов. Привязанности не для него.
– Но, госпожа, он же ребенок! Это же так естественно!
– Можете идти. Вас рассчитают.
– Но… госпожа…
– Ступайте.
София Павловна посмотрела на мальчика, порывисто прижала его к себе и шепнула:
– Все будет хорошо, Сашенька. – потом сняла мальчика с рук, поставила перед собой и чуть повернула его к хозяйке Агафьи и неестественно-бодрым голосом сказала. – Иди к маме, Саша. Вот твоя мама. Она по тебе очень соскучилась.
Мальчик посмотрел на хозяйку Агафьи, слез в его глазах стало только больше. Он рванулся к Софии Павловне, вцепился в ее ноги и спрятал лицо в ее юбках.
– Не надо. Пожалуйста, – сквозь всхлипывания простонал ребенок.
– Ну же, Сашенька. Это же мама, все будет хорошо. Тебе приведут новую няню, все будет нормально.
– Агафья! – коротко обратилась хозяйка. «Уведи наследника в его комнату. Второй этаж, третья дверь справа от лестницы. И не выпускай, пока не прекратит выть».
Агафья медленно направилась к мальчику. Тот вцепился в ноги няни крепко, но что он мог против силы упыря? Ничего. Пальчики его разжались, он выпустил ткань юбки, и Агафья понесла его к лестнице. Пах он божественно, сухой рот так и наливался слюной. Но воля хозяйки держала крепко, нового Вампилова трогать нельзя. Однажды он станет новым хозяином Агафьи.
А он выл, вырывался, молотил маленькими ручками – Агафья почти не ощущала. Несла его легкое тельце по ступенькам и несла. Но что-то скреблось глубоко внутри . Что-то проступало ни то из забытой жизни, ни то из многолетних снов. Как она сама держалась за мамкину юбку. Как держался за ее юбку кто-то маленький, хрупкий и такой важный. Волосы только соломенные, да глаза… голубые… Даже вздохнуть захотелось от нахлынувшего образа, только незачем.
– Отпусти меня! Отпусти! – кричал мальчик, роняя злые слезы ей на грудь.
Агафья открыла дверь в комнату, заперла за собой и поставила мальчика на ноги. Он тут же метнулся обратно, но Агафья должна была не пускать его. Должна. Поэтому отстранила мальчика, поставила перед собой. И зачем-то нагнулась к нему и заглянула в темные, полные отчаяния глаза.
– Я. Тебя. Не. О-би-жу. – еле ворочая тяжелым языком, сказала она. – Всё. Будет. Хорошо.
Мальчик снова стиснул зубы. Губы его задрожали, он рухнул на пол. А Агафья стояла над ним и только натянувшийся поводок хозяйки не позволял ей нагнуться к мальчику и погладить его по голове.
Макабра и ее девочка
Олеся пришла на площадь у университета Китежа пораньше. Выбрала не скамейку у клумбы, а пожелтевший ободранный газон в тени старого клёна. Кинула на землю толстовку и рюкзак, спряталась и от солнца, и от лишних встреч – сегодня здесь будут почти все её бывшие однокурсники волшебной гимназии. Таблицы, пока ещё пустые, уже пари́ли в воздухе рядом с высокими дверями главного входа. Правда, пара женщин, явно из родителей, уже прохаживались мимо. То и дело нервно поворачивали голову к таблицам, проверяя, не появились ли списки поступивших.
Но результаты объявят только через час. И переживать мамашам ещё долго. А Олесе травить себя их ожиданием, предвкушением, радостью или печалью. Ибо ей не дано даже провалить испытания. Правительство Вече полгода назад, в разгар подготовки к выпускным экзаменам, приняло закон, что такие, как Олеся – слишком опасные для общества. И обучать их в университетах больше нельзя. Участь Олеси теперь – только завидовать.
«И ныть», – послышался скучающий голос Макабры.
Олеся зажмурилась и потрясла прямыми русыми волосами, скривила тонкие губы, бледными пальцами крепче обхватила книгу и прижала к груди.
«Я так и не поняла, нафига мы с тобой сюда припёрлись „жрать стекло“. Всё же уже оплакала, чего ещё надо?» – продолжила ворчать Макабра.
«Ты не поймёшь, – скользя взглядом по старому корпусу Университета, по высоким колоннам и лепнине отмахнулась Олеся. – Я должна была быть здесь. Я всю жизнь готовилась. Я заслужила шанс хотя бы попробовать!»
«Да-да, – зевнув, протянула Макабра. – Запрет – несправедливая жуть. Кто ж спорит?»
Олеся ничего не ответила, Макабра уже много раз ей об этом говорила. Или она ей? Всё перемешалось.
Вот мимо прошёл долговязый маг Гришка в криво заправленной рубашке рядом с высокой женщиной в строгом костюме. Олеся вжалась в ствол дерева и прикрыла лицо книжкой. Троечник последний, а тоже поступал! Она сжала зубы и не спускала с него глаз.
«Ну, давай, если он поступит, устроим ему ночь ужасов. Может, пойдём ему в окно выть?» – после паузы спросила Макабра. Олеся не поняла, что имеет в виду. Неужели сочувствует? Да быть такого не может.
«Всё издеваешься? – брови Олеси встали домиком, она сердито сморщила нос. – Хочешь, чтобы нам ещё и степень опасности повысили? Чтобы не то, что в Университет, ещё и училище последнее было закрыто?! Ты понимаешь, что всё это свалилось на мою голову только из-за тебя?!»
Последовала зловещая паузы, Олеся почувствовала, как Макабра напряглась, и физически ощутила волну раздражения собеседницы.
«Слушай, девочка, – грозно ответила Макабра, в её голосе послышались стальные рычащие нотки, – А ты не думала, что это не я тебе мешаю, а ты мне? Думаешь я очень хочу тут пялиться на этих никчёмных магов, когда мне давно нужно присоединиться к стае? Ты же знаешь, я слышу, как они зовут меня каждую ночь!
Даже сейчас я чую запах тропы и она меня манит. Но я сижу тут и слушаю бесконечное нытьё! Не одна ты страдаешь от дурного соседства! Мне ни твои университеты, ни твои