Мы закрутились почти сразу. Без пауз, без красивых стоек. Враг работал чисто, экономно, без лишних движений. Видно было — опыт. Не тренировочный, не показной. Боевой.
Но я был уже не тем, кого он ожидал.
Последний бой дал мне достаточно времени восстановиться. Не полностью, но достаточно, чтобы тело снова слушалось, а якорь — не запаздывал. Я не лез вперёд. Я читал. Проверял. Запоминал.
Он атаковал сериями — две короткие, одна длинная. Я принимал, гасил, смещался. Несколько раз он попытался зацепить меня плетением. Я доверился доспеху. Он не подвел.
Минуты тянулись. Для него — слишком долго.
Я видел, как он начинает нервничать. Не из-за усталости — из-за отсутствия результата. Он привык, что такие схватки решаются быстрее. Что противник либо ломается, либо отступает.
Я не делал ни того, ни другого.
Когда он в очередной раз пошёл в атаку, я позволил ему приблизиться. Чуть больше, чем нужно. И в момент, когда он вложился в удар, я шагнул навстречу, сбивая ему баланс плечом, и ударил по суставу.
Он упал на колено, скорее от неожиданности, чем от боли. Я сразу же перехватил его руку, провернул, выбивая оружие, и поставил колено ему между лопаток, фиксируя.
Он дёрнулся — сильно, яростно. Я держал.
— Всё, — сказал я спокойно. — Хватит.
Он замер. Не потому что не мог двигаться — мог. Но понял, что дальше будет хуже.
Я отпустил давление и отошёл на шаг, оставляя ему пространство.
— Сдаёшься? — спросил я без нажима.
Он тяжело дышал. Секунду. Две. Потом медленно кивнул.
— Формально… да, — сказал он сквозь зубы.
Я кивнул в ответ.
— Вот и хорошо.
Я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. У меня действительно не было времени.
И почти дошёл до границы зоны, когда якорь кольнул. Лёгко. Предупреждающе.
Я остановился.
Развернулся.
И увидел, как он поднимается, уже не глядя на меня — его взгляд был направлен внутрь себя.
Ну конечно… — пробормотал я.
Он поднял на меня глаза — и в них уже не было ни сомнений, ни логики. Только жажда.
— И чего это я такой добрый и доверчивый стал… — вздохнул я, активируя защитные контуры.
Меченный стоял уже ровно. Без той усталости, без той злости на себя, которую я видел секунду назад. Он держал в пальцах маленькую сферу — размером с крупную ягоду, тёмную, матовую, будто выточенную из угля. И от неё тянуло настолько плотной энергией, что воздух вокруг казался густым.
Он посмотрел на меня, чуть прищурившись, и даже не попытался что-то сказать. Просто закинул сферу в рот и проглотил.
Секунду ничего не происходило.
А потом мир вокруг него как будто получил пощёчину.
Энергия вырвалась наружу всплеском, который я почувствовал не только ментально, но и физически. Не как от реактора: там поток ровный, пусть и тяжёлый. Здесь — грязная, нестабильная сила, которая не знает меры и не любит хозяина так же, как жертву.
Песок под ногами зашевелился, поднялся мелкими фонтанчиками, будто кипел. Воздух стал сухим и колючим, как стеклянная пыль. Вокруг Меченного вспыхнули рваные контуры — не щиты и не заклинания в привычном смысле, а как будто сама реальность пыталась удержать его в рамках, но не справлялась.
Я посмотрел на него и поймал себя на странном чувстве: он сейчас сильнее, чем секунду назад. Но не потому, что стал лучше. Потому что стал хуже. Намного хуже.
— И чего это я добрый стал… — пробормотал я с усталым раздражением и поднял руку.
Доспех отозвался сразу. Ощущением, что он собрался. Как зверь, который понял: сейчас будет удар.
Меченный двинулся первым.
Он не рванул прямо — он сместился вбок, почти телепортом. Это было похоже на рывок, словно он прорвал ткань пространства локтем. Оставил за собой тонкую, едва заметную трещину в воздухе.
И ударил.
Я успел поднять щит — плотный, короткий, рассчитанный на один удар. И всё равно меня откинуло на два шага, будто меня пнула электричка.
Щит не лопнул, но вдавился. Удар частично прошёл, отдаваясь в груди тупым звоном. Я на мгновение потерял возможность нормально дышать, как бывает после сильного удара по ребрам — вроде цел, а вдохнуть сложно.
Меченный улыбнулся. Не радостно. Не зло. Просто как человек, который наконец почувствовал превосходство.
— Вот теперь ты разговариваешь ка положено, — сказал он, и голос его звучал иначе. Глубже. Хриплее. С примесью чего-то чужого.
— Я и раньше мог, — ответил я и поднял второй щит, на этот раз — с разделением нагрузки, чтобы отдача не шла одним ударом.
Он не стал ждать.
Следующая атака была магической. Точечной. Он выстрелил в меня чем-то вроде тонкого копья из плотной энергии. Оно не светилось, не шипело. Я сдвинулся, подставляя плечо.
Копьё ударило, и я почувствовал, как доспех на долю секунды поддался. В теле вспыхнула боль — короткая, резкая. Как будто тебя ткнули раскалённым железом сквозь кожу.
Я отступил, сбрасывая импульс в песок, и тут же ответил.
Пламя поднялось изнутри плотным клином. Я не собирался сжигать пустыню. Я собирался сжечь конкретного человека.
Огненная дуга прошла по низу, как серп, и врезалась ему в ноги. Он должен был прыгнуть. Должен был уйти вверх. Но он сделал иначе: ударил встречным импульсом, и мой огонь рассыпался искрами, будто его разорвали на куски.
Я впервые увидел, как нестабильная энергия сферы работает на него: она не подчинялась законам аккуратной магии. Она просто давила. Ломала. Мешала чужому.
— Хороший доспех, — сказал он почти весело. — Где ты достал такой?
— И чего вы все прицепились к моей одежде? — ответил я и ударил по воздуху, разрывая пространство перед ним короткой воздушной вспышкой.
Он пошатнулся на долю секунды, и этого хватило. Я шагнул вперёд и рубанул клинком по диагонали — по линии, где проходил его защитный контур. Клинок, покрытый тонкой магической плёнкой, царапнул защиту, и я почувствовал — поддалась.
Он отскочил, но поздно. Лезвие достало плечо. Не глубоко. Но кровь пошла.
Меченный посмотрел на рану так, будто не понял, что это вообще возможно.
И вот тогда он разозлился.
Это было видно по возмущению магического фона. Его поток перестал быть ровным. Он стал рваным, сильнее, агрессивнее. Он начал бить по площади. Не по мне — вокруг меня.
Песок взлетел стеной. Воздух зазвенел, будто кто-то ударил по огромной струне. Мои щиты вспыхнули один за