— Вот! — она торжественно поставила их на столик. — Лекарство от драконьих поцелуев и прочих потрясений! Пей, не останавливайся!
Она налила мне бокал до краёв, а затем и себе. Мы чокнулись с таким звоном, что несколько пар обернулись.
— За тебя, Диан! — провозгласила Наталья. — За самую желанную лисичку Академии! И за... — она многозначительно кивнула в сторону его ложа, —...интереснейший поворот твоего скучного обучения!
Я залпом осушила бокал. Игристые пузырьки щекотали горло, а алкоголь начал разливаться по телу тёплой, обволакивающей волной, притупляя остроту переживаний.
— Льётся, — пробормотала я, протягивая бокал для новой порции.
— И будет литься, пока ты не забудешь, как тебя зовут! — пообещала Наталья, снова наполняя его.
И мы продолжили наш безумный вечер. Две бутылки шампанского, выпитые на двоих в попытке смыть воспоминание о его прикосновении и о том, что с этого момента моя жизнь в Академии уже никогда не будет прежней.
Я горько рассмеялась, разглядывая золотистые пузырьки в своём бокале.
— Быть игрушкой дракона... М-да, не завидное положение, — выдохнула я, чувствуя, как алкоголь начинает размывать границы трезвого ужаса.
Наталья фыркнула и долила мне ещё.
— Да ладно тебе, Диан! Молодость на то и молодость! — она звонко чокнулась со мной, заставляя шампанское расплескаться. — Без обязательств, чисто на интересе! Ну, классно же!
— «Классно»? — я подняла на неё взгляд. — Ты сейчас серьёзно? Он не какой-нибудь студент-оборотень, с которым можно поругаться и разойтись. Это Андор Всеславский. Если он решит, что я его «игрушка», то играть он будет до тех пор, пока сам не захочет остановиться. И правила будет устанавливать он.
— Ну и что? — Наталья отмахнулась, как от назойливой мухи. — Ты сама говорила, что он хороший преподаватель. Справедливый. Значит, и играть будет по-честному. А уж интенсивность... — она мечтательно закатила глаза, —...я тебе обещаю, драконы знают толк в интенсивности. Лучше быть игрушкой такого калибра, чем скучать с каким-нибудь заурядным демоном или вампиром.
Её логика была безумной, пьяной и по-своему неотразимой. В её мире сила и статус были главными афродизиаками. А уж сила ректора... это был абсолютный топ.
— Я не хочу быть чьей-то игрушкой, Наташ, — тихо сказала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. Алкоголь и её напор делали своё дело.
— А ты не будь! — она хитро подмигнула. — Будь... загадкой. Той самой, которую он поклялся разгадать. Заставь его самого стать твоей игрушкой. Используй свой шарм, свою королевскую кровь, этот божественный аромат! Покажи ему, что с тобой не поиграешь и не бросишь.
Она говорила это с таким жаром, словно мы составляли план завоевания мира, а не выживания в неравной игре с драконом. Я снова сделала глоток. Шампанское было холодным и сладким. А мысли становились всё более запутанными. Может, она и права? Может, не стоит быть пассивной жертвой? Может... стоит самой стать охотником?
Идея была пугающей, опасной и... невероятно заманчивой. Особенно под действием двух бутылок шампанского. Наталья вскочила, её движения были немного размашистыми от шампанского, но глаза горели решимостью.
— Так, Диан, в нас ещё плюс три бокала! — она потрясла своей почти полной бутылкой. — Пошли потанцуем, пока биты ритмичные! Потрясём телами на зависть всем этим снобам!
Она протянула мне руку, и её ухмылка была такой заразительной, что мои собственные тревоги на мгновение отступили перед волной алкогольной бравады. Что мне терять? Сегодняшний вечер и так уже перешёл все границы. Ректор объявил меня своей «загадкой», а я позволила ему «попробовать» себя на вкус. Танец под зажигательную музыку казался теперь сущей ерундой.
— Да пошли уже! — я с внезапным вызовом схватила её руку и позволила вытащить себя из ложа.
Мы влились в толпу на танцполе, где ритмичные биты вибрацией проходили сквозь пол и отдавались в костях. Шампанше в крови и адреналин от только что произошедшего сделали своё дело. Я закрыла глаза и позволила музыке унести себя. Я танцевала, отбрасывая смущение, забыв на время о пылающем взгляде Андора, о его словах, о его губах на моей шее.
Мы с Наташей кружились, смеялись, привлекая восхищённые и завистливые взгляды. Я чувствовала, как моё тело двигается свободно, как золотистые волосы развеваются вокруг. В этот момент я была не загадкой, не игрушкой, не студенткой. Я была просто молодой девушкой на вечеринке. Конечно, я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, как физическое прикосновение, со стороны его ложа. Но сейчас, под защитой музыки и шампанского, я лишь гордо подняла подбородок и улыбнулась, танцуя ещё более раскованно.
Я обернулась, чувствуя его взгляд на себе, будто прикосновение раскалённого металла. И встретилась с ним глазами.
Он не смотрел на меня с прежней хищной интенсивностью. Нет. Он откинулся на спинку бархатного дивана в своём ложе с видом полнейшего, вальяжного удовлетворения. Одна рука лежала на колене, в другой он медленно вращал бокал с тёмным виски. Его поза кричала о расслабленной власти, о собственнике, который наблюдает за своей добычей и знает, что та никуда не денется. И когда наши взгляды встретились, он не стал отводить глаза. Напротив. Он медленно, демонстративно, поднял свой бокал в мою сторону. Не как тост, а как молчаливое напоминание. О том, что произошло. О его праве. О том, что игра началась, и ходы в ней делает он.
Мда. Таким — спокойным, самоуверенным, почти ленивым от осознания своей победы — я его ещё не видела. Это было страшнее любой ярости или открытого желания. Потому что в этой вальяжности читалась непоколебимая уверенность в том, что я уже у него в кармане.
Я резко отвернулась, сердце заколотилось в груди уже не от танца, а от новой порции адреналина. Он не просто наблюдал. Он давал мне понять, что наблюдает. И наслаждался каждым моментом моего смущения.
Наталья, заметив мою реакцию, только фыркнула и прокричала мне на ухо:
— Видала? Наслаждается видом. Расслабься, Диан! Танцуй так, будто тебе плевать!
Но «плевать» уже не получалось. Его спокойный, торжествующий взгляд выжег в моём веселье дыру, сквозь которую снова прорвались страх, смущение и предательское любопытство. Танец внезапно потерял всю свою магию, и я снова стала всего лишь «загадкой», за которой с удобством наблюдал дракон.
К нам подошел Герман, его лицо расплылось в непринуждённой, дружелюбной ухмылке, так контрастирующей с хищной сдержанностью его начальника.
— Так, — объявил он, поднимая руки в