В кабинете? В его личных покоях? Проклятая Василиса, со свойственной ей драконьей прямолинейностью, не сочла нужным уточнить такие мелочи, как место встречи. Видимо, по её мнению, я должна была простознать.
Я медленно подошла к шкафу, проводя пальцами по ткани платьев. Что надеть? Что-то вызывающее, как то белое платье в баре? Или что-то более сдержанное, говорящее о перемирии, а не о вызове. Мысль металась, не находя опоры. А вдруг он вообще не ждёт? Вдруг Василиса действовала по своей собственной инициативе, а он... он всё ещё даёт мне то самое «пространство»?
От этой мысли по спине пробежали мурашки. Нет, он ждал. Я чувствовала это — тихое, но неумолимое ожидание на другом конце нашей связи. Оно было похоже на протянутую руку в темноте.
«Может, подождать? Пусть сам явится, раз уж его сестра так рвётся нас свести».
Я отпустила платье, которое держала, и отступила от шкафа. Да. Так и сделаю. Подожду. Если он хочет этой встречи, пусть сделает шаг. Я и так сделала их слишком много за последнее время — побег, возвращение, согласие на метку... Теперь его очередь. Я плюхнулась на кровать, уставившись в потолок, и попыталась притвориться, что читаю учебник, но слова расплывались перед глазами. Всё моё существо было настроено на него, на эту незримую нить, что связывала нас, и на вопрос, который висел в воздухе: кто же сделает следующий шаг?
Шаг сделала Василиса. Буквально. В центре моей комнаты с лёгким хлопком разверзлось пространство, и из него вышла она сама, с видом полного удовлетворения.
— Дианочка, я поняла, что место встречи не назначила, — заявила она, окидывая мою скромную обитель критическим взглядом. — Его дом. В горах.
Я округлила глаза.
— Что? Не в Академии?
— Нет, конечно, — фыркнула она. — Здесь сами стены говорят: «Романтика сдохла здесь лет пятьсот назад». — Она подошла к моему шкафу и решительно распахнула его. — Так, показывай, что есть из одежды. Скажу, что надеть.
Я стояла в ступоре, переваривая информацию. Его дом. Не казённые покои ректора, а его личное убежище.
— Горы тебе понравятся! — продолжила Василиса, перебирая мои вещи. — Не холодные камни, а поля! Прямо как в твоих краях! И тамтепло. Он когда узнал, что ты его пара, не только дом перенес, но и климат подогнал. Чтобы его лисичке не было зябко.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Он...подогнал климат? Ради меня?
— Вот это, — Василиса вытащила из шкафа мой лёгкий, струящийся сарафан цвета летнего неба, едва доходивший до колен. — И это, — она достала широкополую соломенную шляпку и пару изящных босоножек на устойчивом каблуке. — Иди, переодевайся. Не заставляй его ждать дольше. Он и так извёлся за эти две недели.
И она вышла обратно в портал, оставив меня наедине с воздушным нарядом в руках и с головой, идущей кругом от осознания того, какие безумные, титанические усилия может предпринимать дракон, чтобы его паре было комфортно.
Я села на кровать, не в силах удержать тяжесть платья. Оно выскользнуло из моих пальцев и мягко упало на пол.
Он... он старался.
А я даже не знала.
Он не просто ждал в молчаливой обиде. Он готовил место для нас. Переносил свой дом, менял климат целой местности... Всё это время, пока я куталась в свои страхи и боль, он в тишине строил для нас гнездо. Чтобы его «золотой лисичке» было тепло, уютно и привычно. Я сглотнула, но комок в горле не уходил. Вместо него к глазам подступили горячие, жгучие слёзы. Не от боли. От стыда. От чувства собственной неблагодарности, слепоты.
И тут же, будто в ответ на моё смятение, меня окатило волной. Не моей. Его.
Через нашу связь хлынуло чувство такой всеобъемлющей, безграничной нежности, что у меня перехватило дыхание. В нём не было упрёка. Не было разочарования. Было лишь тёплое, безмолвное понимание и... прощение. Словно он чувствовал мои слёзы и посылал мне утешение, стараясь смыть моё горе. Он знал. Чувствовал мою растерянность и мою боль, даже ту, что была направлена на саму себя. И вместо того чтобы злиться, он отвечал любовью.
Я провела рукой по щеке, смахивая предательские капли, и глубоко вдохнула. Страх и сомнения ещё были там, на дне. Но сейчас их затмевало нечто большее — осознание глубины его чувств и щемящее желание наконец-то перестать бежать. Я подняла платье с пола. Лёгкая ткань струилась в моих руках. Он старался. Теперь моя очередь. Я быстро переоделась. Лёгкая ткань сарафана мягко обвила тело, а соломенная шляпка отбрасывала тень на лицо, скрывая, надеюсь, последние следы смятения. В босоножках я чувствовала себя удивительно легко, почти невесомо.
И вот оно. Время.
Портал снова разверзся в центре комнаты и в нём появилась Василиса. На сей раз её ухмылка была мягче, почти одобрительной.
— Ну вот, совсем другое дело, — оценивающе кивнула она, окидывая меня взглядом. Затем протянула руку. — Пошли, лисичка.
Я сделала глубокий вдох, в последний раз ловя отражение в зеркале — девушка в лёгком платье, с двумя золотистыми хвостами, трепетно пульсирующими в такт её нервному сердцебиению.
Я положила свою руку в её протянутую ладонь. Её хватка была твёрдой, уверенной.
— Не бойся, — тихо сказала она, и в её голосе впервые не было насмешки. — Он ждёт.
И мы шагнули в портал.
Глава 25. Дом
Портал разверзся без предупреждения, и в моей гостиной появилась Василиса с видом полководца, вернувшегося с решающей битвы.
— Вечер, братец, — заявила она, отрезая любые возможные возражения. — У меня и твоей пары. Ты тоже будешь. Без опозданий и без твоих обычных мрачных размышлений.
Я поднял взгляд от бессмысленно развёрнутого свитка, чувствуя, как привычное напряжение возвращается в плечи.
— Василиса...
— Никаких «Василиса»! — она отрезала, подходя ближе и тыча пальцем в мою грудь. — Вы оба — два индюка, которые уже достали всех вокруг! Семья начинает косо смотреть на двух идиотов, не способных на простой разговор после обряда! — Она выдохнула, и в её глазах мелькнуло не только раздражение, но и усталая забота. — В твоём доме. В горах. Приводи себя в порядок.
И, развернувшись, она исчезла в портале так же стремительно, как и появилась.
Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь треском камина. В моём доме. Та самая мысль, что он теперь и её дом, заставила что-то ёкнуть внутри. Я приготовился ждать, пытаясь обуздать смесь надежды и страха.
И тогда я почувствовал это. Не через портал. Через саму связь, что соединяла наши души.
Волну острой, щемящей