Размером с теленка. Может, даже больше. Шерсть чёрная, как сама ночь. Нет, не просто чёрная, она будто поглощала свет. Морда вытянутая, пасть приоткрыта. Клыки длинные, белые, блестящие в звёздном свете. Но самое жуткое было не это. Из тела волка исходил дым. Чёрный, клубящийся, ползущий по песку как живой. Пахло серой. И чем-то ещё. Чем-то тухлым.
— Демон, — пробормотал я, и голос предательски дрогнул. — Пустынный демон.
Волк беззвучно сделал шаг вперёд. Лапы не оставляли следов на песке. Он просто скользил по поверхности, как призрак. Я отступил назад. Рука потянулась к топору. Вытащил его из-за пояса. Деревянная рукоять тихо зашелестела по ткани. Волк остановился. Наклонил голову набок, как бы говоря: «ты дурак?».
В моей голове пронеслись обрывки рассказов команды. Рагнар как-то говорил о пустынных тварях. Упоминал что-то про демонических зверей. Как их называл? Шук-что-то? Шукула? Нет. Шуссува. Точно. Шуссува. Демонические волки пустыни. Охотятся ночью. Питаются душами. Обычным оружием убить невозможно.
— Питаются душами, — повторил я вслух. — Замечательно. Просто прекрасно.
Профессиональный опыт аналитика, даже в такой момент, продолжал работать:
Анализ ситуации:
Противник — демоническое существо.
Обычное оружие не работает.
Бежать бесполезно — он быстрее.
Драться бесполезно — он сильнее.
У меня нет артефактов защиты, нет…
Стоп! Артефакт. У меня есть артефакт. Я перевёл взгляд на хрустальный глаз в левой руке. Он по-прежнему светился. Вертикальный зрачок был направлен на волка. Или это мне показалось?
Шуссува зарычал. Низко. Утробно. Звук был не из этого мира. Буквально. Он резонировал не в ушах, а где-то внутри черепа. Я сжал рукоять топора. Бесполезное оружие против демона. Но держать что-то в руках было психологически легче, чем стоять безоружным.
Волк двинулся. Быстро. Слишком быстро. Одним прыжком преодолел расстояние между нами. Я едва успел среагировать. Топор взметнулся над головой на автомате. Лезвие прошло сквозь тело демона. Просто прошло насквозь. Как сквозь дым. Как сквозь воздух. Без сопротивления. Без крови. Вообще без какого-либо эффекта.
— Ну да, — выдавил я. — Конечно же.
Шуссува материализовался у меня за спиной, и я почувствовал его дыхание на шее. Холодное, как могильный ветер. Ну что, Александр Сергеевич? Вот и финал твоей недолгой карьеры пустынного путника?
Глава 2
Чувствуя, как по коже бегут мурашки размером с табун лошадей, я резко развернулся и попытался ударить топором снова. Бесполезно. Лезвие прошло сквозь туман. В это же мгновение волк сомкнул пасть на моём предплечье. Боли не было. Совсем. Но я почувствовал… как что-то тянут из меня. Изнутри. Из самой глубины, заполняя грудную клетку холодом, а разум отстранённой пустотой. Он высасывал мою душу.
Ноги подкосились. Голова закружилась. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Я упал на колени, всё ещё сжимая в руках топор и хрустальный глаз. И тут глаз вспыхнул. Ярко и ослепительно. Голубое сияние хлынуло из него потоком, заливая всё вокруг. Я зажмурился от нестерпимого света. В голове вдруг раздался вибрирующий громоподобный голос:
«СВЯЗАТЬ. ПОДЧИНИТЬ. ЗАПЕЧАТАТЬ.»
Это был не приказ. Это была… инструкция? Подсказка? Я не думал. Просто действовал. Выставил руку с глазом вперёд и направил его на волка. Вертикальный зрачок уставился на демона. И я ощутил, как что-то быстро начало утекать из меня. Может, энергия, сила или сама жизнь?
Я не знал названия этой субстанции. Но почувствовал, как меня буквально выжали, как губку. Голубой свет из глаза сформировал луч и ударил Шуссуву в грудь. Волк пронзительно взвыл. Попытался отпрыгнуть назад, но не смог. Дымное тело потянулось в хрустальный зрачок, закручиваясь по спирали. Демоническая тварь буквально втягивалась, как вода в сливное отверстие.
Демон сопротивлялся. Рычал. Царапал песок несуществующими когтями. Выл так, что у меня закладывало уши. Но артефакт был сильнее. Медленно, сантиметр за сантиметром, чёрное дымное тело втягивалось в самый центр артефакта. Сжималось и становилось меньше.
Я стоял на коленях, держа глаз в руке, и чувствовал, как из меня выжимают последние капли сил. Ноги не слушались. Руки дрожали. Голова кружилась.
— Давай, — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. — Давай же, гаденыш. Залезай в клетку.
Вой Шуссувы оборвался. Хвост демонического волка исчез в глазу последним. Голубой свет погас. Я рухнул лицом в песок, всё ещё сжимая артефакт. Наступила полнейшая тишина, в которой было слышно лишь моё свистящее дыхание.
С огромным трудом я поднял голову и огляделся. Волка не было. Дыма не было. Только песок. Холодный ночной песок под звёздами, на котором остались следы от когтей.
Я посмотрел на хрустальный глаз. Он по-прежнему лежал у меня в ладони. Светился тускло. Но вертикальный зрачок внутри… изменился. Теперь он двигался. Медленно поворачивался из стороны в сторону. Как будто выискивал, кем ещё поживиться? Внутри артефакта клубился чёрный дым.
— Ты там, приятель? — пробормотал я, глядя на артефакт.
В ответ раздался далёкий, приглушённый вой. Из глубины хрусталя. Я устало рассмеялся. От облегчения и от ужаса одновременно.
Я перевернулся на спину и уставился в звёздное небо.
— Что дальше? — спросил я у звёзд. — Драконы? Личи? Тёмный властелин?
Звёзды не ответили. Но я почему-то был уверен: дальше будет ещё интереснее. Гораздо интереснее. Я лежал на песке минут пять. Или десять. Может, все двадцать. Время потеряло смысл.
Каждый мускул в теле гудел. Голова раскалывалась. Рот пересох окончательно. Язык превратился в кусок наждачной бумаги. Но главное, внутри была пустота. В прошлой жизни такое состояние называлось «выгорание на работе».
Помню, после особенно жёсткого квартального отчёта я чувствовал себя примерно так же. Правда, тогда помог трёхдневный запой с коллегами. Сейчас вариант с запоем был недоступен. Нет даже воды, не то что алкоголя.
Надо вставать. Лежать на холодном песке — прямой путь к переохлаждению. А переохлаждение в пустыне ночью убивает не хуже жары днём. Я с трудом перевернулся на бок. Оперся на локоть. Попытался встать. Ноги подкосились. Рухнул обратно.
— Отлично, — прохрипел я. — Победил демона, а сам не могу встать. Героизм во всей красе.
Вторая попытка оказалась успешнее. Встал на четвереньки. Потом, используя топор как костыль, поднялся на ноги. Стоял, покачиваясь, и пытался отдышаться. Хрустальный глаз всё ещё сжимал в левой руке так сильно, что даже костяшки побелели. Ещё бы, эта штука только что спасла мне жизнь. А может, и душу.
— Ну что, Александр Сергеевич? За пленение