«Приручи девять демонов — и обретёшь власть над пустошью. Но помни: десятым демоном станешь ты сам».
Я медленно опустил руку. Посмотрел на хрустальный глаз. На чёрный дым внутри. Потом на метку. На один закрашенный луч из девяти.
— Восемь осталось, — задумчиво пробормотал я. — Поймаю ещё восемь демонов и превращусь в одного из них. И что это? Карьерный рост или понижение по службе?
В моей прошлой жизни была такая штука как кредиты. Берёшь деньги сейчас, платишь с процентами потом. Удобно. Пока не наступает «потом». Здесь система похожая. Получаешь силу сейчас, расплачиваешься человечностью потом, если, конечно, я всё правильно понял. Справедливая сделка. С точки зрения вселенной.
— Становиться демоном не хотелось бы, — сказал я вслух, глядя на звёздное небо. — Совсем не хотелось бы. Одной жизни в шкуре другого существа достаточно.
Но выбора особо не было. Без силы в этом мире ты труп. С силой поживёшь немного, но с перспективой превратиться во что-то хуже трупа. Классическая дилемма. Дожить до следующего утра или сохранить душу чистой. Как и всегда, выбрал прагматизм, то есть буду бороться до последнего.
Я оглядел поле боя. Пятеро мертвецов. Пять верблюдов, привязанных к колышкам за ближайшим барханом. Верблюды — лучшего транспорта для пустыни и представить нельзя. Хотя я бы не отказался от старенькой Нивы; уверен, она бы по этим барханам скакала, как раненая газель.
Подошёл к животным и остановился на расстоянии метра. Они нервно переступали с ноги на ногу, чуя запах крови и демона. Но не разбежались. Их крепко привязали к кольям, забитым в песок. Интересно, когда колья успели вбить, и почему я этого не услышал? Хотя, о чём это я? Моё сердце билось так громко, что я бы не услышал даже залп артиллерийской установки.
Осмотрев верблюдов, я выбрал самого крупного. Светло-коричневого, с умным взглядом. Отвязал, а эта скотина тут же плюнула мне в морду. Едва успел увернуться и тут же отвесил ему оплеуху.
— Ещё одна такая выходка, и пойдёшь на корм моей псине, — пригрозил я пальцем и, судя по глазам животного, он раскаивался в своём поступке.
Остальных верблюдов тоже отвязал. Пусть идут, куда хотят. Мне караван не нужен, банально не услежу за этим стадом, судя по мордам они крайне строптивые ребята. Забраться на верблюда оказалось сложнее, чем я думал. В прошлой жизни я никогда не увлекался конным спортом. В детстве был велосипед, конечно, но это не то. Пытаясь залезть на горбатую животину, дважды упал. Благо верблюд оказался терпеливым. Дождался, пока я неуклюже влезу в седло, и даже не попытался скинуть.
— Умница, — похвалил я его, похлопав по шее. — Теперь главное не заблудиться в пустыне и не сдохнуть от жажды. Звучит как план.
В седельных сумках нашёл ещё одну флягу с водой, кусок хлеба и верёвку, удивительно, что седельные сумки у других верблюдов оказались пусты. Очевидно, кочевники шли налегке. Хлеб я тут же сожрал. Вода не утоляла жажду, но хоть язык отлип от нёба. Теперь главный вопрос: куда ехать? Посмотрел по сторонам. Пустыня выглядела одинаково во всех направлениях. Песок. Барханы. Звёзды.
Но Рагнар учил ориентироваться по звёздам. Показывал созвездия. Рассказывал, где какой город. Я вгляделся в небо, нашёл Клыки Пустыни — три яркие звезды, расположенные треугольником. Чуть левее Разбитый Кувшин. Если ехать между ними…
— Воронеж, — вспомнил я название из прошлой жизни, которое почему-то было и в этом мире. — Город Воронеж.
Всего-то три дня пути на верблюде, плёвое дело. Воронеж был торговым перекрёстком, куда мы с Рагнаром никогда не заезжали, так как нас тут же схватили бы имперцы и вздёрнули бы на ближайшем фонарном столбе.
Сейчас же я один и мало чем отличаюсь от убитых Шуссувой кочевников. Уверен, в Воронеже можно найти попутчиков. Или хотя бы нормальный транспорт. И воду. И еду. И, может быть, информацию о том, что за хрень со мной произошла. Да и работа бы не помешала. Десяти медяков, подаренных кочевниками, едва хватит на пару дней жизни, если я правильно понимаю местную экономику.
План оформился. Простой. Понятный. Достижимый. Едем в Воронеж! Кстати, я прожил там всю свою сознательную жизнь и даже квартиру прикупил перед тем, как переехать в столицу. Ничего так городок, такой же бетонный, как и все остальные города России-матушки.
Развернул верблюда мордой в нужную сторону. Пнул пятками по бокам. Животное недовольно фыркнуло, но двинулось. Александр Сергеевич Ветров, обладатель одного демона и претендент на звание монстра, направлялся в Воронеж! В кармане лежал хрустальный глаз с вертикальным зрачком. На предплечье светилось солнце с одним чёрным лучом.
А впереди ждали новые приключения. Обязательно ждали. Потому что так работает этот мир. Дашь ему палец, откусит руку. Дашь руку — откусит дурную голову, за то, что совал руки туда, куда не следовало. Но пока я жив. И у меня есть план. А это уже немало.
* * *
Четырьмя часами ранее.
Рагнар Железная Рука выбрался из проклятого лабиринта чистым, неразбавленным чудом. Когда стены начали схлопываться, он успел увидеть узкую щель в полу. Это был провал, чёрная дыра в камне, куда не хотелось прыгать даже под угрозой смерти. Но выбора не было, и он прыгнул.
Рагнар пролетел метров пять, может быть, даже больше, и приземлился в холодную вонючую воду. Подземная река или канализация, без разницы; главное, что он был жив. Течение подхватило его и понесло, он греб одной рукой. Железная для плавания не годилась, только тянула вниз. Рагнар наглотался этой мерзкой жижи и потом, когда его прибило к берегу, минут десять выблёвывал её.
Река вынесла его к выходу, просто вынесла к тем самым тридцати трём ступеням. Рагнар считал их, поднимаясь вверх, мокрый, избитый, но живой. Когда он вылез на поверхность, луны уже садились и темнота сгущалась. Но Рагнар успел разглядеть силуэт у края оазиса. Это был Сашка Ветров.
Паренёк, которого он подобрал месяц назад, странный и непонятный. Сашка держался с манерами городского интеллигента, совершенно не имея элементарных навыков выживания. Но он учился быстро, слушал внимательно, не ныл и не жаловался. Рагнар к нему привязался, как к сыну.
А сейчас Сашка стоял у края оазиса живой и целый, глядя в сторону пустыни. Рагнар хотел крикнуть и окликнуть его, но в этот момент над оазисом развернулся имперский крейсер. Гребаный имперский крейсер висел в воздухе с