Рагнар стиснул зубы так сильно, что заболели челюсти, а железный кулак сжался сам собой. Чистая, выжигающая ненависть к империи захлестнула его с головой. Сорок человек спустились в лабиринт, и он думал, что все погибли. Оказывается, Сашка выжил и теперь бежал от имперцев.
Рагнар видел, как тот нырнул в заросли оазиса и петлял между пальмами. Имперцы начали высаживаться с крейсера, прочёсывая местность. Рагнар издал звук, похожий на свист птицы, и Сашка обернулся, он посмотрел прямо туда, где прятался бывший капитан, а после отвернулся и помчался прочь от оазиса.
— Заметил меня и решил бросить? — прорычал Рагнар. — Вот же сучонок.
В груди у старого пирата что-то сжалось не от боли, а от глубокого разочарования. Рагнар учил его всему, показывал, как читать пустыню и различать следы тварей. Он делился опытом пятидесяти лет жизни в песках, а Сашка при первой опасности его кинул. Он же посмотрел прямо на Рагнара — и всё равно сбежал. Тварь!
Голос сорвался на последних словах. Рагнар рванул следом через оазис, напрямик сквозь густые заросли, желая влепить непутёвому сыну затрещину или задушить. Рагнар ещё не решил. Имперцы прочёсывали растительность, но делали это слишком медленно. Пятьдесят лет в пустыне научили Рагнара читать оазисы как открытую книгу.
Он обогнул имперцев по дуге и вышел с противоположной стороны. На песке были видны свежие следы, ведущие в пустыню. Следы Сашки. Рагнар побежал, не обращая внимания на старую железную руку, тянущую вниз своими десятью килограммами. Раньше он к этому весу был привычен, но сейчас, после лабиринта и подземной реки, каждый грамм ощущался как гиря. Но злость давала ему силы продолжать преследование.
Он догонит мальчишку, схватит за шкирку и спросит, какого хрена тот его бросил. Может быть, даже врежет один раз для профилактики, а потом они разберутся. Вдвоём разберутся со всеми проблемами. След петлял между барханами, и было видно, что Сашка не знал, куда идёт. Он просто бежал прочь от имперцев, от оазиса и от Рагнара.
Старый пират ускорился, чувствуя, что вот-вот догонит беглеца. За ближайшим барханом послышались голоса, и Рагнар притормозил, прислушиваясь к звукам. Это были не имперцы, а другие люди, говорившие на грубом пустынном наречии. Он осторожно поднялся на вершину бархана, услышал крики и, затаив дыхание, заглянул вниз на другую сторону.
Внизу валялись пять трупов кочевников, разорванных и искромсанных неведомой силой. Кровь чёрными пятнами блестела на светлом песке, а рядом стоял Сашка. Живой, невредимый, спокойно обыскивающий мёртвые тела.
Рагнар уставился на эту картину, не веря собственным глазам. Пять трупов и один Сашка, который месяц назад с трудом держал топор в руках. Паренёк дрался тогда как мешок с песком. Неуклюже, медленно и без всякой техники. Сейчас он стоял среди пяти мертвецов и выглядел совершенно спокойным, даже безразличным. Да, он мог дать в морду, и неслабо, но такое…
Что за чертовщина здесь произошла, недоумевал Рагнар. Он собирался спуститься, но в этот момент Сашка задрал рукав. И тогда Рагнар увидел голубоватое свечение на предплечье парня, это была метка. Рагнар видел такую однажды давным-давно у одного безумного мага в Песчаном Форте. Печать проклятых; у Ветрова была настоящая печать проклятых на руке.
— Какого… — начал Рагнар и внезапно осёкся на полуслове.
За его спиной прозвучал щелчок, а после послышался чёткий командный голос:
— Не двигаться!
Рагнар осторожно обернулся на голос. Трое имперских солдат стояли на расстоянии пяти метров от него. Их арбалеты были нацелены прямо на Рагнара, и на такой дистанции они не промахнутся.
— Руки за голову, медленно и без резких движений, — приказал старший солдат.
Судя по нашивкам на его форме, это был опытный сержант имперской армии. Рагнар выполнил приказ, поднимая нормальную руку легко, а железную — с большим трудом.
— А теперь медленно опустись на колени, — продолжал командовать сержант.
Рагнар опустился, чувствуя, как холодный песок касается его коленей. Солдаты подошли ближе, и один из них пнул Рагнара в спину. Старый пират рухнул лицом вниз, вдохнул песок и начал кашлять. Его руки быстро скрутили за спиной, и грубая верёвка впилась в запястья. С железной рукой особо не церемонились, просто привязали к нормальной.
— Рагнар Железная Рука, за твою голову обещана весьма неплохая награда. — произнёс сержант с нескрываемым удовлетворением. — Когда тебя повесят, мы выпьем за упокой твоей паршивой душонки.
Один из солдат перевернул Рагнара на спину, и ударил того по лицу. Без злости, просто так. Он сделал это как будто того требовала процедура задержания. Голова Рагнара дёрнулась. Краем глаза он заметил, что три луны почти полностью скрылись за далёким горизонтом пустыни. А где-то там, в бескрайних песках, Ветров уходил всё дальше. С печатью демонов на руке и пятью трупами кочевников за спиной.
Парень, которого Рагнар учил всему, что знал. Парень, который бросил его при первой же опасности, не оглядываясь назад.
— Беги, сучонок, пусть хоть кто-то из нас выживет, — прошептал Рагнар в пустоту.
Но ответа не последовало, только холодный ночной ветер да равнодушные звёзды. Солдаты подняли его на ноги и потащили обратно к оазису. К крейсеру и имперскому правосудию, которое не знало пощады к пиратам. Пятьдесят лет в пустыне, двадцать лет капитаном корабля, сотни успешных рейдов. Тысячи миль пройденных песков, бесчисленные сражения и дерзкие побеги от смерти.
И всё это закончилось здесь и сейчас из-за проклятого лабиринта. И паренька с демонической печатью, который оказался совсем не тем, кем казался. Жизнь всегда была штукой невероятно ироничной, подумал Рагнар с горечью. Очень, очень ироничной штукой, не дающей второго шанса.
Глава 3
Должен отметить, что три дня пути на верблюде — это не прогулка в парке. Это ад. Чистый, выжигающий, невероятно вонючий песчаный ад. Днём солнце плавило мозги. Ночью холод пробирал до костей. Вода закончилась на второй день. Еда ещё раньше. Помнится, в передачах про выживание, которые я смотрел на диване с пивом, говорили, что кочевники пьют свою мочу, чтобы не умереть от обезвоживания. Я побрезговал.
Нет, был ещё вариант. Прирезать верблюда и напиться крови, но тогда придётся идти пешком, а у меня и так вместо ног кровавое месиво. Того и гляди заразу какую подцеплю. Пришлось ехать и превозмогать.
Верблюд оказался терпеливым товарищем. Не сбросил. Не сбежал. Просто шёл вперёд, мерно