Не очень хорошо о П.А. Столыпине отзывался А.Ф. Редитер: «Столыпин тогда, на первых порах, производил на меня самое лучшее впечатление: молодой, энергичный, с верой в будущность России, он решительно взялся за реформы. До созыва II Думы Совет министров, действуя по ст. 87 Основных законов, получал обширнейшую законодательную власть, которой Столыпин пользовался широко для проведения новых законов, подчас весьма крупных. Эта полнота власти, к сожалению, оказала дурное влияние на Совет и в особенности – на Столыпина, так как породила у них преувеличенное представление о их значении и положила начало той мании величия, которая, в конце концов, овладела Столыпиным. Занятая мною позиция министра, редко бывающего в Совете и вовсе не желающего давать кому-либо вторгаться в дела армии, невольно привела, в конце концов, к тому, что я фактически стал вне Совета министров, а со Столыпиным, уже с осени этого года, начались столкновения из-за его желания самовластно распоряжаться и в армии» [518].
По мнению И.И. Колышко, «эпоха Столыпина в царствование Николая II была не менее выпуклой, чем эпоха Витте и Плеве. Со Столыпиным у Николая II был роман, близко схожий, хотя и не столь длительный и глубокий, как с князем Мещерским. Но роман со Столыпиным был лишен главной своей прелести – таинственности. Столыпин правил Россией открыто, почти вульгарно, на манер Витте и Плеве. Вежливо, но твердо он отстранил от этого дела царя. Будучи иного калибра и нравственных качеств, чем его предшественник, обаятельный, талантливый и волевой, юный диктатор совершил, однако ж, ту же ошибку, что и его предшественники. Своей волей и своей личностью он заслонил от России волю и личность царя. Этого царь не прощал никому, – не простил даже беззаветно преданному ему Трепову… В медовые месяцы нового романа, как и во все медовые месяцы, объект царской влюбленности, Столыпин, мог обернуть царя вокруг пальца, – судьбы России зависели тогда исключительно от него. И в эти месяцы Николай II, не сторонник политической полигамии, забыл о князе Мещерском. Но этот последний не забыл о царе. Как только стало ясно, что Столыпин не отменит самодержавия, старый шептун вновь обвил царя искушением веры в себя… И царь под аккомпанемент "волевых импульсов" Столыпина, обретя то, что было потеряно при Витте, решил управлять Россией, повинуясь "вере в себя". Убийство Столыпина было в этом смысле для него провиденциальным. И потому, когда госпожа Столыпина при посещении царем умиравшего мужа произнесла: – Мой муж, как Сусанин, умирает за ваше величество, – царь только пожал плечами. Заместителем волевого диктатора стал В.Н. Коковцов» [519].
Таким образом, П.А. Столыпин оставил у современников и своего окружения довольно противоречивые впечатления. Вполне возможно, что это свойство каждого крупного политического деятеля. К тому же П.А. Столыпин проиграл, так как не смог довести до конца свои реформы, а значит, многие старались переложить вину на него, что, впрочем, отчасти справедливо, ведь именно он возглавлял правительство, проводившее преобразования. Часть его критиков считала, что его реформы вообще были не нужны и даже опасны при сложившейся на тот момент в России революционной ситуации, которую они еще больше усугубили. Значительная часть воспоминаний о деятельности П.А. Столыпина была написана уже в эмиграции, куда соратники реформатора бежали после 1917 г. Революция для них была катастрофой, в результате которой они потеряли все. Новый мир, который они строили, оказался настолько ужасным, что они первыми покинули его.
4.2. Ближайшее окружение П.А. Столыпина: заместители министра внутренних дел, главноуправляющие землеустройством и земледелием, начальник переселенческого управления
Огромную роль в правительстве П.А. Столыпина играл товарищ (заместитель) министра внутренних дел С.Е. Крыжановский, который ввиду своей профессиональной деятельности был непосредственным участником событий того времени. Его перу принадлежали многие важные законодательные акты начала XX в.: Положения о Государственной думе, Государственном совете, а также все крупнейшие избирательные законы той эпохи. С.Е. Крыжановский был одним из немногих, кто непосредственно работал над проблемой создания и реформирования представительного учреждения от начала и до конца. Также он принимал участие в разработке проектов преобразований И.Л. Горемыки-на, В.К. Плеве, П.Д. Святополк-Мирского, А.Г. Булыгина, С.Ю. Витте. В Российской империи было мало чиновников с таким опытом государственной деятельности. По воспоминаниям обер-прокурора Святейшего Синода князя И.Д. Жевахова, С.Е. Крыжановский «занимал среди министров совершенно исключительное место. Это был один из тех немногих истинно государственных деятелей, в котором огромный ум и широкие государственные размахи сочетались с на редкость выдающимися знаниями. В то время, как каждый министр вращался в круге ведения своего ведомства, Государственный секретарь обнимал государственную жизнь в полном объеме». В.Н. Коковцов указывал на С.Е. Крыжановского как на «человека очень ловкого, способного и могущего при известных условиях принести большую пользу». Его способности признавали не только лояльно настроенные представители бюрократической среды, но и основные противники С.Е. Крыжановского на политической арене – кадеты. По замечанию П.Н. Милюкова, «среди верных старцев, окружавших царя, он был единственным молодым человеком, помнившим университетский курс конституционного права» [520].
С.Е. Крыжановский родился 29 августа 1862 г. в Киеве в семье чиновника. «Сын бакалавра», он провел свое детство частично в Подольской губернии, а также в Седлеце, Варшаве, где служил его отец, и на Холмщине, где семья его владела небольшим имением [521]. Отец – Е.М. Крыжановский был директором 1-й Варшавской гимназии, затем членом учебного комитета при Священном Синоде, а также писателем. Гимназические годы С.Е. Крыжановский провел в Варшаве. Обучаясь в 1-й гимназии, он сблизился с будущими учеными и видными деятелями либерального движения А.А. Корниловым и братьями Ф.Ф. и С.Ф. Ольденбургами. В 1880 г. С.Е. Крыжановский поступил на математический факультет Московского университета, но вскоре перевелся на юридический факультет. Значительная часть студенческой молодежи в ту пору деятельно участвовала в народническом движении. Не прошел мимо него и С.Е. Крыжановский. Он установил контакты с участниками демократических кружков. В 1881 г. С.Е. Крыжановский перевелся в Петербургский университет, где продолжал поддерживать отношения с деятелями оппозиционного лагеря. В студенческие годы был дружен с И.М. Гревсом, Д.И. Шаховским, В.И. Вернадским и другими либерально настроенными молодыми интеллигентами. Вместе с ними входил в «Ольденбургский кружок», а после окончания университета – в состав так называемого «Приютинского братства», сообщества деятелей, объединившихся на почве нравственного обновления в духе истинного христианства и человеколюбия. Члены «братства» мечтали о