Большинство депутатов Думы было уверено, что преемником В.Н. Коковцова будет А.В. Кривошеин. Сам А.В. Кривошеин в последние дни пребывания В.Н. Коковцова на посту держал себя «почти премьером»: он «вел переговоры с лидерами Думы, часто совещался с председателем. Было известно, что царь вызывал к себе А.В. Кривошеина и определенно говорил с ним о предстоящем назначении» [612]. Добившись назначения главой правительства И.Л. Горемыкина, А.В. Кривошеин стал самой влиятельной фигурой в кабинете и продолжал пользоваться доверием и расположением царя, который предоставил ему возможность быть «фактическим премьером без ответственности юридической» [613]. Именно на это «фактическое премьерство» и рассчитывал А.В. Кривошеин, отклоняя предложение Николая II стать премьером формально. До весны 1915 г. А.В. Кривошеин имел весьма ощутимое влияние на престарелого премьера. Сдвиг правительственного курса вправо и усиление позиций Н.А. Маклакова к концу марта единодушно отмечали и пресса, и сторонники «нового курса» в бюрократических кругах. «Последние заседания Совета министров, – писал П.Н. Игнатьев А.В. Кривошеину 30 марта 1915 г., – все больше заставляют сказать, что дело не клеится… Вы, конечно, сами отлично видите, кто виновник ближайшей этой путаницы и чья рука подсовывает Ивану Логгиновичу не те карты» [614].
17 августа 1915 г. А.В. Кривошеин был с докладом у Николая II и завел с ним разговор о политическом положении. А.В. Кривошеин еще питал надежды на разрешение кризиса. Ему пришлось дорого заплатить за то, что в январе 1914 г. он отказался от премьерства. А.В. Кривошеин доказывал полную непригодность И.Л. Горемыкина к своей роли и предложил назначить А.А. Поливанова главой правительства на время войны. Царь отнесся к этой идее сочувственно, но предложил назначить А.А. Поливанова не председателем Совета министров, а «председательствующим в Совете министров». Тут же он сказал, что скоро назначит А.А. Поливанова военным министром. О своей беседе с Николаем II А.В. Кривошеин сообщил А.А. Поливанову прямо за дверями царского кабинета в Александровском дворце Царского Села. Причем рассказывал, что упомянул царю и о необходимости ввести в состав кабинета лиц не из бюрократии, а из числа известных общественных деятелей, и назвал при этом А.И. Гучкова, так пояснив свое предложение: «Я знаю, вы не любите Гучкова, но призвав его, вы произвели бы этим прекрасное впечатление в стране и приобрели бы преданного слугу!» А.А. Полива-нов после этого разговора ожидал, что не позднее 18 августа он получит предложение возглавить правительство.
В то время как в Совете шла глухая борьба с председателем, А.В. Кривошеин (это было во второй половине августа) готовил свой кабинет и даже получил принципиальное согласие государя. «Разрушила этот план императрица, действующая несомненно под влиянием Распутина». А.И. Гучков рассматривался царской семьей, особенно Александрой Федоровной, как заклятый враг. Согласиться с назначением А.А. Поливанова премьером и одновременно включить в состав правительства А.И. Гучкова означало бы для Николая II вызвать недовольство императрицы, чего он всегда старался избегать. Следовательно, сочетание «Поливанов – Гучков» было для царя неприемлемым, и А.В. Кривошеин наверняка это знал. В.И. Старцев предположил, что «он даже ожидал, что в этих условиях царь поручит должность председателя Совета министров именно ему» [615]. Однако лишь упоминание имени А.И. Гучкова стало причиной крушения плана и начала царского недоверия к А.В. Кривошеину. Его ошибка заключалась в том, что он поддался иллюзии, будто царь сможет преодолеть личную антипатию ради государственной пользы.
Напрасно А.А. Поливанов ждал от Николая II предложения возглавить правительство, – его не последовало. 18 августа 1915 г. на заседании Совета министров А.В. Кривошеин предложил просить царя принять весь Совет министров, чтобы просить его не вступать в верховное командование. Но Николай II был непреклонен. 16 сентября в Ставке состоялось заседание Совета министров. Оно началось с выражения царем неудовольствия поведением большинства министров во время «августовского кризиса». С явным злорадством Николай II напомнил, что «либерализирующие министры» боялись закрыть Думу, предрекая «великие потрясения». Но «Дума была распущена и ничего не случилось». А.В. Кривошеин подчеркнул полную невозможность пренебрегать общественным мнением в столь критическое время. «Пока общественность не будет принимать участие в ведении войны, пока не будет сотрудничества между правительством и народом, мы не сможем одолеть врага» [616]. Так закончилось фактическое премьерство А.В. Кривошеина. Он больше не рассчитывал на доверие царя и решил уйти сам.
Карьера А.В. Кривошеина закончилась. Весьма интересно отношение других членов правительства П.А. Столыпина к нему. Так, С.И. Тимашев утверждал, что А.В. Кривошеин «был чрезвычайно близок к премьеру, как его главный сотрудник в проведении земельной реформы и вообще солидарный с ним в главнейших вопросах внутренней и внешней политики». Министр торговли и промышленности указывает на широту взглядов главноуправляющего землеустройством и земледелием и его огромный опыт. Он писал: «Кривошеин очень интересовался работой всех ведомств и принимал активное участие в обсуждении предположений, которые вносились ими в Совет Министров. Александр Васильевич был одним из немногих министров, которые понимали крупное значение экономических вопросов и хорошо разбирались в них» [617].
С.Ю. Витте относился к этому человеку весьма настороженно, вплоть до того, что написал письмо царю, чтобы его не назначали министром [618]. В связи с этим С.Ю. Витте замечал: «Я готов, чтобы на место Кутлера был назначен человек с наиконсервативнейшими взглядами, но если он исповедует эти же взгляды по убеждению, а не из-за выгоды и карьеризма» [619]. Резко отрицательно относился к А.В. Кривошеину И.И. Толстой. В своем дневнике он замечал: «Кривошеин всегда был мне лично крайне антипатичен». Этот государственный и общественный деятель называет А.В. Кривошеина черносотенцем [620].
Недолюбливал А.В. Кривошеина и В.Н. Коковцов, который по праву считал его двуличным человеком. В своих воспоминаниях он приводил эпизод, когда