Следующим министром народного просвещения был Л.А. Кассо, который родился в 1865 г. в семье богатого бессарабского помещика. Получив высшее образование за границей (в Гейдельбергском и Берлинском университетах), Л.А. Кассо с 1892 г. состоял доцентом по кафедре церковного права в Юрьевском университете. В 1895 г. он стал профессором Харьковского университета по кафедре гражданского права, а с 1899 г. – ординарным профессором Московского университета. В 1895–1989 гг. последовательно защитил магистерскую и докторскую диссертации на темы «Преемство наследника в обязательствах наследодателя» и «Понятие о залоге в современном праве» (обе – в Университете Св. Владимира в Киеве). Впервые П.А. Столыпин заговорил о Л.А. Кассо в конце 1907 г., когда перед премьер-министром встала проблема поиска нового министра народного просвещения взамен П.М. фон Кауфмана. В письме Николаю II от 22 декабря 1907 г. он выделял две фигуры, подходящие на этот пост: педагога и административного деятеля А.Н. Шварца и Л.А. Кассо. В письме А.Н. Шварцу от 25 декабря 1907 г. было видно, что П.А. Столыпин принял решение назначить на пост министра именно А.Н. Шварца, поскольку лучше его знал. Однако Л.А. Кассо также оставался в поле зрения П.А. Столыпина: «Все мы обязаны готовить людей и иметь помощников, способных продолжать дело. Поэтому я и позволил себе, в качестве кандидата на пост товарища министра, упомянуть профессора Кассо – я его не знаю и никогда не видел, но задавшись целью выискивать людей, я не мог не обратить внимание на все то, что слышал про настоящую культурность, образованность и благородство этого человека» [657]. Кассо принял пост министра в тот период, когда преобразования уже начались. Остается открытым вопрос о причинах выбора П.А. Столыпина, поскольку он сам считал Л.А. Кассо «большим знаком вопроса». По-видимому, П.А. Столыпин колебался в отношении его назначения: «Я Кассо знаю. Он был у меня после назначения директором лицея. Я, конечно, помнил твой отзыв о нем, – писал он А.Ф. Мейендорфу, – и, при настоящих обстоятельствах, вспомнил о нем. Смущает меня очень уж нерусский его вид, воспитание и, кажется, „внутренний мир“. Кроме того, близкое родство с такими великими интриганами, как Крупенский, тоже заставляет задуматься» [658]. В 1911 г. Л.А. Кассо был назначен П.А. Столыпиным на пост министра народного просвещения. Немедленно после своего назначения Л.А. Кассо начал проводить непримиримо-консервативную политическую линию.
Между тем по университетским городам России после смерти Л.Н. Толстого прокатилась волна многочисленных несанкционированных траурных шествий-манифестаций. В ряде случаев имели место стычки с полицией. Сходки с произношением речей памяти Л.Н. Толстого, с участием не только студентов, но и преподавательско-профессорского состава, были перенесены в стены университетов. Правительство отвечало налетами полиции, студенты – срывом учебных занятий. Все, как всегда, вышло по доктору Н.И. Пирогову, первым сравнившим студенческие волнения с «барометром общественного настроения». В январе 1911 г. вышли циркуляры министра просвещения «О надзоре за учащимися высших учебных заведений»; «О временном недопущении публичных и частных студенческих заведений» и др., фактически уничтожавшие университетскую автономию: они запрещали проведение студенческих собраний и возлагали, по сути, полицейские функции на университетскую администрацию. Как писала газета «Русские ведомости» от 29 января 1911 г., в ответ на эти циркуляры 28 января 1911 г. на экстренном заседании совета Московского университета ректор А.А. Мануйлов представил совету доклад о создавшемся в университете положении и заявил, что при таких условиях он не видит возможности нести на себе обязанности ректора и подает прошение об отставке. Такие же заявления были сделаны помощником ректора М.А. Мензбиром и проректором П.А. Минаковым. Совет признал, что при создавшемся положении выборная университетская администрация не может нести возложенные на нее обязанности. 2 февраля в «Правительственном вестнике» появился указ, согласно которому А.А. Мануйлов, М.А. Мензбир и П.А. Минаков увольнялись от должности. 3 февраля 1911 г. подали прошение об отставке университетские профессора В.И. Вернадский, Н.А. Умов, В.А. Хвостов, С.А. Чаплыгин, Г.Ф. Шершеневич, Д.М. Петрушевский, А.А. Эйхенвальд, И.П. Алексинский; приват-доценты: Ф.Ф. Кокошкин, А.А. Кизеветтер, В.И. Сыромятников, П.Н. Сакулин, В.И. Полянский, Г.В. Вульф, Н.В. Давыдов, А.Э. Вормс, Н.К. Кольцов, Б.А Кистяковский, Н.Н. Шапошников, А.А. Боровой, Г.И. Россолимо, А.В. Цингер, М.Н. Гернет, Д.Ф. Синицын, В.М. Устинов, А.В. Кубицкий, Н.Д. Виноградов. П.И. Новгородцев и С.Н. Булгаков подали прошение на другой день. В последующие дни в отставку подали профессора К.А. Тимирязев, П.Н. Лебедев (после отставки ими было основано Московское физическое общество), М.М. Новиков, В.П. Сербский, П.П. Лазарев, приват-доценты Н.А. Кабанов, Л.С. Лейбензон. Всего уволено или подало в отставку около 130 преподавателей и сотрудников Московского университета, в том числе 21 профессор. Конфликт начал разрешился только после Февральской революции 1917 г., когда уволенные профессора были восстановлены в своих должностях [659].
Расправившись с Москвой, Л.А. Кассо принялся за другие города. В своих воспоминаниях лидер кадетов П.Н. Милюков напоминал, что вслед за «небывалым в академической жизни разгромом Московского университета» подобные события произошли в Киевском политехническом институте, в Донском институте, в Томском университете: «"Неблагонадежные" были заменены "благонадежными" и уровень преподавания был сильно понижен. Ушли наиболее талантливые и знающие, в том числе все те, кто по политическим взглядам был более или менее близок к оппозиционным партиям». Л.А. Кассо увольнял отдельных неблагонадежных профессоров и преподавателей, заменяя их своими ставленниками, запрещал студенческие кружки и собрания, принимал самые крутые и беспощадные меры против оппозиционного студенчества, вплоть до поголовного увольнения всех слушательниц женского медицинского института в 1912 г. Из Санкт-Петербургского университета тогда же были принудительно уволены его ректор в 1910–1911 гг. Д.Д. Гримм (член Государственного совета по выборам от Академии наук и российских университетов), известные профессора-правоведы М.Я. Пергамент и И.А. Покровский, а видный экономист М.И. Туган-Барановский не был утвержден в звании профессора. В Психоневрологическом