Вернувшись в «Марину» я, не откладывая, сразу же занялся делом. Икру нужно было срочно засолить, пока не пропала. А делал я это по своему особому рецепту. Соли по минимуму, чтобы чувствовался непосредственно сам вкус икры, сахара совсем капельку, лимонный сок, чутка оливкового масла и… и-и-и-и-и…
— Коньячок, — улыбнулся я наливая через столовую ложку, добавил прямо в ведро с икрой благородного напитка.
На кой, спрашивается, ляд? А вот же! Этому меня ещё дед учил. Коньяк в рассоле сделает икринки упругими и хрустящими. Главное с ним не переборщить, чтобы ни вкус ни запах не задать, иначе это будет такое себе. Столовая ложка на полкило — самое то.
Вдохновившись во время засолки, я принял два решения. Первое — напечь блинчиков. Второе — пригласить отведать всё это дело Антона Гореликова. Вот только водку в этот раз сам пускай достаёт, а я, так и быть, поддержу. Посидим, поговорим через барную стойку. Почему бы и нет-то?
В предвкушении уютных вечерних посиделок с хорошим человеком день буквально промелькнул мимо. Всё штатно — завтрак, обед, гости, гудящий зал, порхающая между столами Джулия. Ну а к шести вечера, как мы и договаривались, в гости пришёл Антон.
— У меня для тебя сюрприз, — я усадил его за барную стойку. — Уверен, тебе понравится, — а сам пошёл на кухню.
Вернулся с тарелкой, на которой лежали полные икры скрученные в трубочки блинчики.
— Прошу!
— О как! Да ты, Маринари, как я посмотрю, икрой разжился?
— Именно так, — сказал я, но про «икряные дни» говорить не стал, потому как сам до сих пор не понимаю что это вообще такое.
— И много её у тебя?
— Прилично.
— Тогда давай по-нашински, а? Как на Сахалине? Прямо ложкой и прямо из банки?
Предложение было заманчивым. К тому же я был в полном праве себя побаловать, и потому через минуту на баре стояла полная до краёв литровая икорница, потная бутылка водки и две стопочки.
— Ну! За!
Чокнулись, выпили, заели икрой. Антоша аж зажмурился от удовольствия. Дальнейший разговор полился сам собой, я даже не заметил с чего он начался и не следил за тем, по каким причинам сворачивал на ту или иную тему. Просто сидел и отдыхал головой.
Но! В какой-то момент, когда на незатейливый вопрос:
— А с родителями-то как вообще, связь поддерживаешь? — Антон вдруг через икоту начал петь про отшумевший клён и бродячую по полю мглу, я решил, что пока ещё не поздно надо спросить о деле.
А именно — ненавязчиво поинтересоваться, нет ли каких вестей от Сазоновых. Не ли, так сказать, каких-то новостей кроме тех, что они точат на меня зуб.
— А ты что? — Гореликов поднял бровь. — Боишься, что ли?
— Боюсь, — кивнул я. — Только не за себя. За Аню. Она же только-только жить начала, понимаешь? Пытается выбраться из всего этого. Вот я и боюсь, что…
— Падажжы-падажжы, — Антон замахал руками, и я проследил за тем, как человек в несколько секунд отрезвел до заводских настроек. — Аня? — переспросил он уже совершенно чётко. — Какая Аня? Аня Сазонова, что ли?
— Ну да.
— Ты за неё боишься? Серьёзно?
— Ну… да, — повторил я и улыбнулся. — А ты, значит, всё-таки кое-какие справки уже навёл, да?
— А как иначе? Работа такая. Я же посол Российской Империи в Венеции, и по вверенному мне, так сказать, участку, шастает легендарная машина для убийств из числа подданных Его Императорского Величества. Ситуация, скажу прямо, взрывоопасная. И меньше всего мне верится, что она сюда в отпуск приехала.
— Ты не поверишь, — хохотнул я. — Но именно так оно и есть…
И тут вдруг вспомнил, что этим утром сестра ушла покупать розовенькую ленточку и до сих пор не вернулась. Сказала, что обернётся мигом, и с тех пор прошло… сколько? Часов двенадцать уже? Или больше?
— Погоди-ка, — попросил я Антоху и полез за телефоном.
Набрал номер Ани, затем выслушал один гудок, второй, третий и тут:
— Фёдор у аппарата, — ответил мне грубый мужской голос на русском языке.
— Какой Фёдор? — спросил я первое, что на ум пришло.
— Обычный Фёдор, — ответил мужик. — А тебе кого надо-то?
Я сжал трубку так, что та чуть не хрустнула.
— Это Артуро Мари… это Артур Сазонов. Где моя сестра?
— О! — радостно вскрикнул мужик. — Артур! А мы тебя как раз ищем! Ты-то нам, дружочек, и нужен! — а дальше таинственный Фёдор продиктовал мне адрес где-то в районе Каннареджо, насколько я понимаю совсем недалеко от лавки Леонардо. — Ждём тебя через полчаса, Артур! Опоздаешь и сестру свою больше никогда не увидишь. Всё…
— Тебе конец, — рявкнул я, но в трубке к этому времени уже шли гудки.
Гореликов, едва взглянув на моё лицо, мгновенно оценил обстановку.
— Проблемы?
— Ага, — ответил я. — У некоего Фёдора реально большие проблемы. Извини…
Быстрым шагом я направился на кухню. Джулия, которая как раз сгружала грязную посуду в мойку, увидела моё лицо и мгновенно встревожилась.
— Артуро? — спросила девушка. — У тебя всё в порядке?
— Скоро будет в порядке, — кивнул я.
— Ой… Артуро… зачем тебе нож?
— Всё хорошо. Ни о чём не беспокойся, — ответил я, а про себя подумал что пришло время воспользоваться подарком синьора Алафесто в полную силу…
Глава 20
Интерлюдия. Энрико
Синьор Энрико сидел на скамейке в крошечном скверике района Каннареджо — одном из немногих зелёных мест островной Венеции. Старик с невыразимой тоской смотрел на бутылочку с апельсиновым соком. Сок он любил. И апельсины тоже очень даже жаловал, но конкретно сегодня Энрико не радовало вообще ничего.
Рядом лежал свёрток с горячей фокаччей, и ему перепадало ещё меньше внимания, чем соку. Вкуснятина, да, и ещё какая. В другой день он бы с удовольствием съел всё это, запил соком и подставив солнцу лицо подумал бы о чём-то хорошем.
Однако сегодня все