— Ты что творишь? — возмутился Хару, закрывая дверь.
— Я? Это она…
— Что — она? Танец давно выучили, ошибок не было. Что тебя в ней не устраивает? Что Джесс и Энни симпатичнее и их больше обсуждают?
Чанмин так посмотрел, что стало понятно — Хару попал в цель.
— Замечательно! — недовольно выдохнул Хару, — Теперь тебе еще и партнершу нужно популярную подбирать, абы какая не подойдет! Ты в своем уме? Мы не на веселой прогулке с девчонками, это работа!
— Но почему-то в этой работе ты всегда получаешь все самое лучшее! — зло усмехнулся Чанмин. — Лучшие партии, лучшие части хореографии, лучшие кадры клипа… самую красивую танцовщицу.
Хару прикрыл глаза. В груди клокотала настоящая злость. Хотелось просто взять Чанмина и постучать головой о стену, в надежде, что так вся дурь выйдет… но бить людей запрещено законом.
— Ну что за бред… Извинись перед девушкой. Она свою работу делала хорошо, ошибок не было.
— Извиниться? Сделать вид, что мне, по случайному стечению обстоятельств, досталась самая неопытная и некрасивая девчонка?
Хару захотелось зарычать в голос.
— По стечению обстоятельств? Мне кажется, менеджер Квон при всех объяснял, как искали танцоров? И вообще… тебя на ней жениться, что ли, заставляют? Еще раз, Чанмин, — это работа, а не свидание.
— Вот именно. Работа. На которой я имею полное право требовать лучшего к себе отношения.
Хару устало прикрыл глаза. Он мог бы, конечно, продолжить спор, но… это ничего не изменит.
— Иди сам к Им Минсо, — сказал Хару. — Ей объясняй, где и в чем тебя обделили. И без ее решения не приходи, потому что я уже тоже на взводе.
Чанмин открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Хару его прервал:
— А если такими вопросами занимается не она, то иди к менеджеру Ку или к госпоже Хван — но без руководства даже не заходи в танцевальный зал.
Хару развернулся и первым вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он не сразу вернулся к остальным. Зашел в туалет, намочил руки холодной водой и прижал влажные ладони к шее, потом к ушам. Казалось, он сейчас закипит от злости.
Когда он вернулся в танцевальный класс, то застал девчонок в одной стороне, парней — в другой. Партнерши Чанмина не было. Джесс расстроенно пояснила:
— Я не смогла ее вернуть. Она сейчас у госпожи Хван.
Хару тяжело вздохнул. Замечательно. Сейчас всем достанется — Минсо хотя бы относится к ним, как к взрослым, а вот госпожа Хван реально как учитель в школе, за любой проступок отчитывает как детишек.
Дело не только в том, что Чанмин поступил по-человечески некрасиво. Он айдол, требования завышены. Да, все люди из подтанцовки подписывают NDA, напрямую они не могут рассказать, что Чанмин на репетиции довел девушку до слез своими придирками. Но могут пойти слухи, а Black Thorn, с такими-то сценическими образами, подобные слухи могут заметно подмочить репутацию.
— Возвращаемся к репетиции, — вздохнул Хару.
— К репетиции? — удивилась Джесс.
Хару недовольно кивнул. Без одной пары репетиция, конечно, выйдет неполной, но не тратить же столько времени впустую?
Они снова разошлись по парам, начали прогонять номера для тура — те, хореографию к которым уже разучили. Хару отчетливо видел в зеркале брешь из-за отсутствия Чанмина, но в остальном в давно разученной хореографии почти не было ошибок. Так, мелкие помарки, которые не портят общее впечатление.
Только к моменту, когда они закончили прогон уже разученных номеров, в танцевальный класс зашла госпожа Хван. Она попросила Хару выйти на минутку.
— Что Чанмин наговорил девочке? — строго спросила она, когда дверь танцевального класса закрылась.
— А она не рассказала?
— Рассказала, хочу услышать другую точку зрения, — спокойно сказала госпожа Хван.
— Называл ее деревянной, неуклюжей, медлительной, сказал, что она плохо танцует, а еще — что ей нужно похудеть, — честно ответил Хару.
Он не видел смысла прикрывать Чанмина в такой ситуации.
— Она плохо танцует? — спросила госпожа Хван.
— Четыре танцовщицы примерно на равных, три по навыкам чуть лучше. Ынён в список лучших не входит.
— Я поняла, — кивнула госпожа Хван, — То есть, прямо худшей ты ее назвать не можешь?
— Я не профессионал, но — нет, не могу. В танце она ошибается не больше, но и не меньше остальных. Как и Чанмин.
Они простояли в молчании секунд тридцать, потом госпожа Хван тяжело вздохнула:
— Ынён сказала, что хочет уйти. Я была очень удивлена, пыталась ее отговорить, но она только плачет и повторяет, что работать с Чанмином больше не будет.
Хару удивленно посмотрел на госпожу Хван.
— Уйти? Несмотря на неустойку?
— Она из обеспеченной семьи, — пояснила госпожа Хван. — Как я поняла, девочку отговаривали от этой работы, но она настояла. Теперь вот жалеет, что не послушала родителей.
Хару видел, что госпожу Хван раздражают в этой ситуации все — и Чанмин, который довел девчонку до истерики, и сама девочка, которая при первых же проблемах хочет сбежать обратно под крылышко к родителям. Хару даже по-хорошему позавидовал Ынён — это очень ценно, когда родители готовы тебя поддержать в такой ситуации. Особенно в Корее, где «страдай и работай» — это правило всех столичных жителей. Ему, правда, тоже когда-то дедушка говорил, чтобы он все бросал и возвращался домой, с неустойкой они как-нибудь разберутся… вот только у родителей Ынён есть деньги, чтобы закрыть неустойку, а Хару бы постыдился вешать на семью такие долги из-за одного скандала на работе.
— То есть, она уйдет? — спросил Хару.
— Я не могу ее удержать, она уже позвонила отцу, завтра приедет их адвокат и все оформит.
Хару тяжело вздохнул: чудесно, теперь надо искать новую танцовщицу. Это, вообще-то, не так просто. Из-за того, что хореография парная, девчонкам все равно достается в социальных сетях, их активно хейтят за близость к группе. А тут, вдобавок к хейту, еще и меньше времени на подготовку.
— А продюсеру Им вы уже говорили? — спросил Хару. — Я послал к ней Чанмина.
— Да, я уже была у нее, — кивнула госпожа Хван, — Просто хотела понять, насколько сильно ситуацию преувеличивает Ынён.