— Чанмин как будто бессмертный, — немного шокированно сказал Шэнь. — В китайском агентстве за такое бы… ну, не убили, конечно…
— В корейском тоже, — тихо произнес Сухён, — Почему он так странно себя ведет? Скандалы… плохо влияют на карьеру. Даже если эти скандалы не стали известны фанатам…
Хару вздохнул. После слов Сухёна он и сам задумался: откуда это все у Чанмина? Ведь раньше такого не было. Да, у него свои тараканы. Как и у всех, в принципе. Хару тоже наверняка многих раздражает своими придирками. Да и главный суетолог Сухён иногда так выводит из себя, что хочется связать, чтобы не мельтешил. И Хару точно знает, что не он один так думает. Такие моменты есть у всех, но при этом они как-то уживаются вместе, нормально общаются…
И ведь Чанмин реально был другим во время шоу. Что случилось?
* * *
Минсо жутко злилась на Чанмина. Сначала, когда он только зашел к ней в кабинет, Минсо была, скорее, в недоумении — что он требует, с чего решил, что имеет право на это? А потом приходила госпожа Хван, рассказала про слезы Ынён…
Хотелось накричать на него, потому что такой поступок… был ужасен и с точки зрения морали, и с точки зрения корпоративной этики, а еще — это недостойное поведение для медийной личности. И то, что об этом знают только люди, подписавшие NDA, его не оправдывает.
— Полгода как дебютировали, — отчитывала его Минсо, когда госпожа Хван вышла из кабинета, — Ты думаешь, что сейчас вправе что-то требовать? Твоя слава в данный момент всецело зависит от решений продюсерского состава. Если я захочу — ты будешь год сидеть вообще без контрактов и какой-либо личной активности. У меня есть такое право. И я им воспользуюсь, если подобное еще раз повторится. И! Сделаю это даже не потому, что хочу, чтобы ты страдал, а потому, что подобные поступки испортят не только твою репутацию, но и репутацию всей группы!
Чанмин насупил брови, глядя на нее недовольно. Минсо думала — промолчит и выслушает до конца. Но Чанмин угрюмо буркнул:
— Своему любимчику Хару вы позволяли быть невежливым со стаффом, а мне нельзя замечание танцовщице сделать?
Минсо удивилась. Обычно молодежь в Корее не перечит. Чанмин же сейчас нарушил десяток неписанных правил, но все равно считает себя правым.
— Хару был с кем-то невежлив? — холодно уточнила Минсо.
— Стилистка в январе, — с усмешкой напомнил Чанмин.
Минсо резко выдохнула.
— Если ты вдруг забыл, я там присутствовала, — напомнила она. — И что-то я не помню, чтобы та стилистка плакала из-за слов Хару…
Она хотела продолжить, а Чанмин добавил:
— Тот ведущий, который на него орал. Вы тогда скрыли тот факт, что Хару повел себя вовсе не как «воспитанный мальчик из хорошей семьи». Хару может быть гордым и требовать к себе особого отношения, а я — нет? Ынён плохо танцует, у нее нулевое сценическое присутствие, она некрасивая и ей не мешало бы похудеть, мне тяжело ее поднимать.
Минсо начала закипать. Если она сейчас начнет орать на Чанмина, самой же потом будет стыдно. Поэтому она прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не психолог, не в ее силах понять, что именно стало причиной такого срыва Чанмина. И да, по меркам трейни и айдола — это срыв. Чанмин начал тренироваться с детства, ему сотню раз объясняли, насколько важно вести себя прилично в любой ситуации. А он даже в разговоре с Минсо позволяет себе называть девушку, по сути, «страшной и толстой».
А еще он дерзит начальству, что тоже недопустимо. Минсо предпочитает не кричать на сотрудников, а наказывать их. Обычно это работает. Кроме того, сейчас Чанмин все, что она скажет, воспримет в штыки. Нужен другой подход.
— Значит, так, — устало заговорила Минсо, — Если ты сам не видишь, в чем разница между твоим поступком и решениями Хару — это очень плохо. Раз Ынён уходит, новой партнерши пока нет, ты можешь подумать об этом в общежитии. Уйди, пока я тебя не прибила. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, насколько я зла и разочарована. Свободен.
Чанмин зло фыркнул и, явно демонстрируя свое недовольство, вышел из кабинета.
Минсо, на самом деле, видела подобное не впервые. В США это называют «звездной болезнью» — первый крупный успех делает молодых артистов слишком самоуверенными, у них появляется ощущение, будто им все должны, что весь мир крутится вокруг них и их желаний.
Как с этим бороться? Собственно, механизмов мало. Психолог, много серьезных разговоров, ограничение деятельности, в Корее — вызов родителей. То, чем Минсо ему угрожала — это крайняя мера, пойти на такое — это навсегда испортить отношения с артистом.
Поэтому Минсо вызвала менеджера Ку, чтобы обсудить некоторые изменения в расписании. Во-первых, попросила самого менеджера поговорить с Чанмином. Тот понял все с полуслова, пообещал вежливо, но доходчиво объяснить парню, что так поступать нельзя. Во-вторых, Чанмина придется снова — принудительно — отправить к психологу. По весне он сходил туда один раз и больше не появлялся, но теперь будет должен сходить на пять встреч — менеджер Ку обещал найти свободного специалиста, который умеет работать с теми, кого отправили насильно. Другая мера — частичные ограничения. Это прописано в контрактах: агентство может запрещать айдолам покидать общежитие вне расписания, требовать полного отчета обо всех действиях, проверять переписку в их телефонах. Этот пункт с самого начала был страховкой, добавленной Минсо на случай сложности с управлением. Менеджер Ку не обрадовался необходимости мониторить переписку Чанмина, но отнесся к этому с пониманием — для взрослого парня это унизительное наказание, которое хорошо дает понять, что рабочий контракт подписан не просто так и агентство может соблюдать все пункты дословно. Ну, и последнее — на субботу нужно пригласить родителей Чанмина. Не факт, конечно, что родители смогут повлиять на взрослого сына, но пусть Чанмину хотя бы будет стыдно.
— Мне аннулировать его съемки для журнала и сольное появление в шоу «Прогулки по Сеулу»? — спокойно уточнил менеджер Ку, — Мы еще не говорили ему, что он приглашен…
Минсо тяжело вздохнула:
— Я не