— Хорошо, я понял, — менеджер Ку слегка поклонился, не вставая. — Это все?
— Да, спасибо. И я буду очень благодарна вам за разговор с ним.
— Не стоит, это моя работа, — улыбнулся менеджер Ку, — Но я рад, что мое вмешательство потребовалось вам впервые.
Он встал, поклонился и ушел. Минсо устало потерла виски. Даже голова разболелась.
Менеджер Ку — не «ее» сотрудник. В смысле — не она его привела. Его прислала телекомпания, он даже не скрывает, что сливает данные начальству Минсо. И артисты тоже об этом знают. Хару, по мнению Минсо, относится к этому достаточно легкомысленно. Но вот для Чанмина, который давно в индустрии…
У Минсо, как у исполнительного продюсера, много свободы. Но это — творческая свобода. Большая часть административных проблем все равно решается сотрудниками, которых нанимали боссы NBS. Минсо привела с собой креативный и аналитический отдел, но даже там NBS настояли на включении своих сотрудников. Их опасения понятны — никто не хочет отдавать Минсо слишком много власти. Менеджер Ку тоже был добавлен, чтобы и у телекомпании была возможность наблюдать за развитием группы. Минсо не противилась этому назначению — хороший специалист, вежливый, в общении обманчиво мягок. Он прекрасно справлялся со своей работой и никогда не пользовался тем, что у него есть прямой выход на директоров.
Слухи по агентству, конечно, все равно ходят. Парни знают, что менеджер Ку все докладывает не Минсо, а сразу директорам. А те могут быть менее терпимы к проступкам. Поэтому Минсо надеялась, что серьезный разговор с менеджером Ку повлияет на Чанмина. Он ведь не совсем дурак, просто… сейчас немного неадекватен.
Глава 2
Неожиданные встречи
Чанмин не ходил на репетиции до конца недели, несмотря на то, что репетировали они не только в парах. В общежитии он почти ни с кем не разговаривал, в общей с Сухёном комнате всегда ходил в наушниках. Хару к нему не лез. Он тоже был зол, разочарован и у него не было ни малейшего желания объяснять взрослому парню, почему тот неправ. Тем более — это сделали, кажется, вообще все в агентстве. Чанмина к себе вызывала госпожа Хван, менеджер Ку, даже учителя танцев и вокала, которые работают на агентство, отчитали его за поведение. От менеджера Ку Чанмин вышел особенно расстроенным.
В субботу Хару и Тэюн задержались на ресепшене со швеями. Костюмы для выступлений Black Thorn часто отшивали у одного маленького корейского бренда. Швеи, которые приезжали на примерку костюмов для Kcon, были не просто исполнителями, они тоже участвовали в процессе создания костюмов, поэтому с ними было, о чем поговорить. Женщины ждали такси — из-за пробок оно задерживалось, — а Хару и Тэюн развлекали их разговорами. Ну, как развлекали? Говорили о том, что можно добавить на костюмы во время тура.
Секретарь Минсо вышел кого-то встречать, открыл двери входящей паре. В мужчине Хару узнал отца Чанмина, ведь они очень похожи внешне. Его мама — симпатичная, очень миниатюрная, выглядит молодо, рядом с мощным мужем казалась ребенком. Хару понимал, почему они пришли и зачем это сделано, но все равно это выглядело странно, учитывая возраст Чанмина. Но… это не что-то невероятное. В корейскую культуру впаяно уважительное отношение к родителям, семейные отношения очень важны, порицание членами семьи является страшным сном для большинства молодых людей, особенно для мальчиков. Но… двадцать два года «мальчику», а на ковер к начальству вызвали маму… жуть какая.
Менеджер Квон по секрету рассказал, что старшее начальство, которые стоят над Минсо, уже знает о произошедшем в танцевальном классе и очень недовольно поведением Чанмина. Если бы решали они — отправили бы Чанмина в условный «подвал», чтобы подумал о своем поведении… ну и чтобы минимизировать риски — вдруг он что-то подобное сотворит в присутствии посторонних.
Хару же удивлялся тому, каких масштабов достигло раздражающее, но все же… как ему казалось, штатное происшествие. Хару очень сомневался, что Чанмин — первый айдол, который пытается выбить себе лучшие условия и ведет себя несколько заносчиво. Почему такая жесткая реакция?
Когда он говорил об этом с Шэнем, тот предположил, что дело во времени дебюта. Группе даже года нет, первый успех не гарантирует, что они будут так популярны всегда. Сейчас одна ошибка может стоит им карьеры, они еще не настолько устойчивы, чтобы диктовать свои правила. Для боссов телеканала Чанмин — только «зародыш» звезды, он еще не имеет реального веса, но уже смеет что-то вякать. С Хару, скорее всего, разговаривали бы иначе, потому что он более устойчив в медийном мире. Хару про себя подумал, что он такой, потому что предпочитает большую часть своего недовольства держать при себе, а если что и говорит, то старается делать это вежливо.
В понедельник Хару приехал на тренировку только после обеда. С утра занимался сначала тхэквондо, потом у него были занятия с репетитором по русскому (да чтоб эти запятые в адском пламени сгорели!), потом был в салоне, потому что айдол, как известно, всегда должен выглядеть идеально. Хару пообедал в городе, но с кафе ему не повезло — его узнали, постоянно фотографировали. Это тоже можно сделать по-разному. Одни делают одно быстрое фото, которое даже ощущается как «иначе мне не поверят, что я реально его встретила», другие назойливо не убирают камеры все время, пока знаменитость находится в поле их видимости. Вот в этот раз Хару «достались» фанаты второго типа.
Из-за этого на репетиции Хару приехал уже уставший и немного заведенный — внимание общественности в некоторые моменты становилось реально раздражающим.
И вот он заходит в танцевальный зал и практически нос к носу сталкивается с девушкой, которую прежде не видел… и которую точно не ожидал увидеть. Светлокожая, с ярким румянцем — как говорят, «кровь с молоком», большие голубые глаза, пшеничного цвета волосы, у висков завитушки волнистых прядей. Ну чисто — какая-нибудь Настенька из старого советского фильма. Девушка улыбнулась Хару совсем не корейской улыбкой, от уха до уха и радостно протянула руку:
— Привет, меня зовут Софья, но здесь все зовут меня Софи. Я из России, здесь потому, что меня пригласили в вашу подтанцовку, — сказала она по-русски.
Хару пораженно кивнул и рассеянно пожал руку. Рукопожатие у девчонки было по-мужски крепким.
— Ты меня понял? — обеспокоенно спросила Софи.
Хару, все еще пытаясь