Так что Хару решил пока оставить бусины на случай нужды. Если же он сможет купить дом без продажи жемчуга — закажет серьги и ожерелье, либо для мамы… либо для будущей жены, когда там она появится.
Софи впервые вышла на тренировку за десять дней до вылета. До последнего в агентстве был «план Б» — Чанмин «падает» перед отлетом, ему ставят диагноз «растяжение чего-нибудь», он на сцене сидит, не танцуя с остальными. Все для того, чтобы не объяснять, почему у него нет партнерши. Но обошлось — Софи успела выучить необходимые три танца, а Минсо смогла сделать ей визу в столь сжатые сроки.
Вылет был назначен на вечер четверга, поэтому после обеда не было репетиций. Хару, Тэюн и Шэнь решили пообедать вместе в том же малатан-кафе, где были зимой. Только в этот раз Хару заранее позвонил и узнал — не слишком ли много у них народа и есть ли свободный столик. Хозяин заверил, что для дорогих гостей столик всегда найдется.
Вот только зал был полон, у входа — очередь. Хару уже думал, что их обманули, как увидел у дверей дочь владельцев. Она узнала их даже в масках, и жестом показала обойти здание, пока их не заметили. Хозяин запустил их через черный ход и проводил на второй этаж — они лишь на секунду вышли в общий зал, исключительно для того,чтобы подняться по лестнице.
— После того, как вы нас прорекламировали, у нас нет отбоя от посетителей, — с улыбкой сказал хозяин, открывая перед ними дверь, — У нас была большая квартира сверху, мы надеялись, что у нас будет много детей в Корее, но не получилось. Две свободные комнаты мы переделали, это теперь… как вы это называете? Вип-кабинки. Одну мы держали свободной, потому что надеялись, что вы вернетесь.
Хару показалось, что он сейчас слезу пустит — вот это уровень благодарности.
Кабинки небольшие, у длинного стола шесть стульев, если потесниться — могут влезть и восемь человек. На стенах обои, имитирующие китайские бумажные перегородки, над столом — пара люстр в виде красных бумажных фонариков. На окне красные шторы, форточка приоткрыта, но прямо при них хозяин закрыл окно и включил кондиционер. Пока они снимали с себя маскировку из бейсболок и масок, хозяин убрал лишние стулья, протер и так чистый стол.
— Вы хотите сами спуститься? — спросил он. — Я, конечно, могу вам собрать заказ по вашему желанию, но, думаю, вам самим приятнее. Не думаю, что посетители вам помешают.
Они согласились спуститься. Набрали себе всего по вкусу, Шэнь и Тэюн опять посмеялись, что Хару выбрал морепродукты.
В самом кафе много было не фанаток, а именно китайцев. Разного возраста — молодые и постарше, почти все в простой одежде, загорелые — наверняка обычные работяги. Скорее всего, пост Шэня просто стал толчком, чтобы в это кафе приезжали те, кто скучает по родине и традиционной китайской еде. Кроме самого супа теперь в меню были и закуски.
Молодые девчонки, впрочем, в кафе тоже сидели. Увидев айдолов, те достали телефоны, начали хихикать, восхищенно их рассматривая. Но потом Хару, Тэюн и Шэнь ушли наверх, в свою уединенную комнату, и все эти хихиканья их больше не заботили.
— Это салат из медузы? — удивился Шэнь, когда перед ними поставили тарелку с закуской.
— Да, — кивнул хозяин, — мы смогли договорится, нам привозят под заказ, когда есть такая возможность. Сейчас сезон, пробуйте. Сегодня получилось особенно вкусно.
Хозяин вышел из комнаты, а Тэюн удивленно склонился над тарелкой:
— А медузы съедобны?
— Я пробовал в Шанхае, не умер, — ответил Хару. — Не скажу, что это лучшее, что я ел, но вкусно.
— Тебе все, что плавало в море, вкусно, — резонно заметил Тэюн и немного поковырялся в салате, выискивая кусочек медузы.
Хару расстроенно вздохнул: ну никаких манер, а общей тарелке еще ковыряется.
— Сейчас лучше, чем мы ели в Шанхае, — сказал Шэнь, — Сезон свежих медуз начинается ближе к концу июля, в Шанхае была заранее замаринованная, а здесь — свежая.
Хару хмыкнул и тоже с любопытством потянулся палочками к салату. Ну… отличия, на его вкус, не особо заметны. Просто консистенция у медузы забавная — она хрустит, как будто мягкие хрящики пережевываешь. Вроде странно, а вроде и рука сама тянется взять еще немного этой «хрустяшки». Чувствуется морской привкус, характерный для блюд из водорослей, но основа вкуса — это заправка из уксуса, соевого соуса, кунжутного масла, перца и сахара. В салат добавляют огурец и какие-нибудь хрустящие овощи, здесь это был дайкон, и немного куриного филе, обжаренного в большом количестве масла. И Тэюн прав — из-за того самого «морского» привкуса Хару может слопать целый тазик такого салата.
Когда перед ними стояли не только закуски, но и тарелки с супом, они наконец-то смогли начать нормально разговаривать.
— Возможно, вы меня осудите, но я внутренне радовался, когда с Чанмином провели все эти воспитательные беседы и он стал не таким засранцем, — внезапно сказал Шэнь.
Хару от настолько неожиданного начала разговора даже слегка подавился.
— При условии, насколько сильно было мое желание ему врезать — нет, не осуждаю, — мрачно ответил Тэюн.
Хару, перестав кашлять, признался:
— Я был близок к рукоприкладству, когда он доводил Ынён. Так что… не могу осуждать. Хотя самому немного стыдно за свое злорадство.
— Я был уверен, что тебя бесит его отношение к Ынён, — хихикнул Тэюн, — У тебя еще иногда выражение лица было… как будто ты увидел, как человек посреди улицы срет.
— Не за столом! — возмутился Хару.
Тэюн и Шэнь разом расхохотались:
— Именно такое выражение, — смеясь, сказал Шэнь. — Ты всегда так выглядишь, когда кто-то слишком некультурно себя ведет.
Хару недовольно закатил глаза. Не так уж он зациклен на хорошем поведении. Есть, конечно, действия, которые его раздражают… но ему не кажется, что их так уж много. Даже если бы на месте Ынён был гипотетический парень — Чанмин все равно вел себя отвратительно. А по отношению к девушке это выглядело не просто некультурно, но еще и как-то… глумливо, как издевательства над заведомо слабым противником.
— Как думаете, что ему