Первое письмо по возвращению из Индии мой ласковый английский кот подписал многозначительной фразой: "Love you, Matthew.” Он был единственным мужчиной в моей жизни, которого я не любила, но по которому сильно скучала. И этот чувственный парадокс подталкивал меня лететь в его объятия международными маршрутами в течение двух с половиной лет.
Глава VIII. Город зловонных каналов. Грустный финал веселой любви.
По возвращении из Азии взаимный трепет, родившийся между мной и Весёлым плотником под аккомпанемент Индийского океана, снабжал наш виртуальный контакт нужным градусом сентиментальности еще несколько недель. Мэттью высылал мне трогательные письма с нашими счастливыми лицами на фото, к каждому из которых прикреплял какой-нибудь небанальный романтический трек.
Например, “ I build a Home” Cinematic Orchestra. Удивительное музыкальное чутье было еще одним жирным плюсом, явно украшающим незамысловатый портрет личности моего британского любовника. Эта глубокая лирика удачно дополнялась счастливыми воспоминаниями и, казалось, мы с Мэттью входим в эту любовь, как в море, каждый на своем берегу. Однако, когда запас трогательных композиций в английской коллекции исчерпал себя, а совместные фото с Гоа были засмотрены до дыр, романтика между нами начала стремительно таять.
Общение на расстоянии нам с Котом давалось со скрипом. Во-первых, с Гоа мы вернулись каждый в свою повседневность. Во-вторых, к моему неприятному открытию, Мэтт обладал настоящим даром играючи просирать самые, казалось бы, надежные договоренности.
Так, каждый раз, когда я хотела поболтать с ним в видеочате и послушать его густой добродушный смех, он запросто не являлся на назначенную виртуальную свиданку без всякого предупреждения. Через пару дней я получала длинное послание, где мой англичанин каялся в форменном свинстве и перечислял целый ворох довольно неуклюжих причин.
“Возможно, – подумала я, прочитав первый такой неладно скроенный монолог, – у него кто-то есть”.
А вдруг он там живет с какой-нибудь дамой с выдающимся британским носом, что, собственно, и затрудняет наш с ним дистанционный контакт? Поговаривают, что у них там в Англии полнейший матриархат и, кто знает, может она держит моего весельчака в ежовых рукавицах? Однако, поразмыслив над потенциальной несвободой своего друга, я поняла, что эта версия слабовата. Ведь будь у него всамделишная баба, что бы он ей сказал, отправляясь сначала, а с бывшей любовницей в Египет, а потом со мной на Гоа? Сказал бы, что едет обменяться опытом в международной деревообработке?
В общем, прояснить природу таинственного поведения простого в доску плотника не представлялось возможным и мне оставались только читать его электронные письма. Лично мне этот способ коммуникации всегда казался вымученным и фальшивым. В моем бурном воображении любитель обмена электронными воздыханиями всегда представлялся как какой-нибудь онанист, извращенец или затюканный женатик, нервно строчащий эти самые имэйлы в закутке в ночи влажной рукой. Короче, не моё это, я за реальный, на худой конец, аудиовизуальный контакт.
В общем, по истечении трех месяцев виртуальной тягомотины посредством электронной почты наш с Мэттом роман чуть было перекочевал в мой личный архив.
Как вдруг он мне радостно сообщает, что намерен приехать в Россию! В том сентябре я летела на конференцию в Москву, а потому предложила своему легкому на подъем другу встретиться в столице. Мэттью сделал визу в рекордно короткий срок, чем в очередной раз меня изумил.
Отдаляясь на расстоянии и, казалось бы, теряя мотивацию, он вдруг совершал ради встречи со мной невероятный кульбит, стоивший ему сил, времени и порядочной суммы в фунтах стерлингах. Что именно заставляло Мэтта летать туда-сюда, для меня, признаться, до сих пор остается загадкой. Возможно, любвеобильный Кот таким образом разукрашивал нудятину своей повседневной английской жизни, попутно реализуя в поездках приятный бонус в виде отличного секса и неприлично дешевого по меркам Лондона бухла. Но мне было куда приятнее думать, что мой ласковый друг был просто не в силах сопротивляться магии моих женских чар, а потому вопреки здравому смыслу прилетал туда, где мог заключить меня в свои крепкие объятия.
Живописный сентябрь в Москве баловал жителей и туристов золотыми пейзажами, бархатным воздухом и двадцатипятиградусной жарой. Помню, как стояла в легком платье на перроне Белорусского вокзала, куда вот-вот должен был прибыть аэроэкспресс из аэропорта. К слову, не найти дорогу в аэропорту Домодедово до места отправки аэроэкспресса до Москвы мог бы, пожалуй, только имбецил. Так я всерьез полагала до этой сентябрьской пятницы. Однако, в назначенный час Мэтт на вокзал так и не прибыл.
Прошло тридцать минут, затем пятьдесят, наконец, минул час нервного ожидания. Его телефон молчал и, признаться, спустя полтора часа безуспешных попыток дозвониться, я начала не на шутку переживать.
Как вдруг раздался звонок. Какая-то незнакомая дама начала истошно орать, обвиняя меня в том, что я бросила наивного подданного Великобритании на растерзание столичным бандитам. В моей голове мгновенно нарисовались кадры из жизни Москвы девяностых годов. Вероятно, звонившая дама имела именно такое представление о современной столице Российской Федерации. Через десять минут, когда мадам-бензопила выдохлась, я вежливо уточнила, могу ли я поговорить с Мэттью, на что она коротко ответила, что он в стельку пьян.
Я оторопела. Так и стояла там на перроне на каблуках и в летящих шифонах, не будучи готовой понять, что заставило моего пылкого возлюбленного набраться в хлам всего за три часа полета в Москву из Лондона. В тот момент я впервые почувствовала себя его встревоженной мамочкой. Это было асексуально.
Наконец, в шуме перрона зазвенел знакомый заливистый смех, и Веселый плотник обнял меня своим сияющим внутренним солнцем.
"Elena, I’m terribly sorry!!! You won’t believe, she is mental !!!" – он все хохотал и хохотал, без устали извинялся и повторял, что просто не знал, как отделаться от сумасшедшей русской соседки по полету, которая хотела развести его на совместную поездку до города на такси.
Кстати, пьяным Мэтт не был. Возможно, слегка под шофе, но внятных объяснений почему он не позвонил и не отвечал на мои звонки я от него так и не добилась. Его чудовищный персональный хаос доставлял порядочных неудобств окружающим и красноречиво свидетельствовал о том, что Мэтт был великовозрастной дитятей. Однако, как только мой инфантильный друг появлялся в радиусе возможных объятий, вся злость на него мгновенно улетучивалась. В этом заключался феномен его личности и на первых порах обаяние Рыжего кота всегда брало верх над всем остальным.
Через пять минут после прибытия Мэттью