Интересно, этот гигант намеренно уселся для откровенной самопрезентации прямо напротив двери? Пока я судорожно соображала, как мне "развидеть обратно" эту груду волосатых мышц и избежать повторного столкновения, рослый нудист принялся вальяжно расхаживать по общим залам для отдыха, явно любуясь своим отражением в зеркалах.
Зуб даю, это был немец. До этого инцидента я много слышала о немецкой культуре посещения "голых" смешанных бань и, честно говоря, меня эта тема всегда веселила. Лично мне массовое скопление разнополых голых людей всегда казалось невероятно комичным. Особенно в исполнении мужчин. Я представляла, как они с энтузиазмом бегали там по этим парилкам и душевым, потрясывая на ходу своими подробностями. В воображении это было очень смешно. Однако, в реальности при виде голожопого немца мне было не до смеха. Ума не приложу, отчего их так тянет оголяться на публике?
"С другой стороны, – мысленно рассуждала я, – возможно, проблема не в них. Это мы такие закомплексованные и фокусируем внимание на зоне пониже пояса вместо того, чтобы попробовать поискать в публичном обнажении глубокий философский мотив”. Как только в моих размышлениях начал было наклевываться красивый смысл, нагой сосед по релаксу начал громко сморкаться. Надо отдать ему должное, подошёл к этой задаче максимально добросовестно. Разумеется, моё присутствие его ничуть не смущало, но, казалось, только добавляло старания в тщательно исполненный ритуал. И откуда, скажите на милость, тут наковырять глубокий смысл? В общем, предлагаю, во всех общеевропейских местах такого типа вешать на входе табличку: "Осторожно, немцы."
Этот эпизод с неожиданным стриптизом стал самым ярким впечатлением моих коротких каникул в Словении. Несмотря на близость Адриатического моря и Юлийских Альп, в феврале здесь даже на самых живописных озерах с замками-островками все выглядело каким-то заброшенным, безлюдным и унылым. Даже на центральной площади с её уникальными ратушами и древним архитектурным ансамблем на взгорье людей можно было пересчитать на пальцах одной руки.
Говорят, летом краше Словении с её пёстрым калейдоскопом горных ландшафтов, хрустальных рек и бурлящей фестивальной жизнью в Европе места нет. Зимой же в Любляне все яркое, живое и чарующее, казалось, накрылось туманами и уснуло до весны.
Тотальный сплин местные и туристы разгоняли в пабах. В одном из них Веселый Плотник присоединился к американскому мальчишнику и пошёл в настоящий отрыв.
Брутальные, но веселые американцы с размахом провожали приятеля в женатую жизнь, а потому крепкий алкоголь в ту ночь лился рекой. Мой пузатый Кот по традиции был тепло принят в мужской круг, так что ему ничего не оставалось, как нажраться за компанию. Я смотрела на пятую по счету пинту пива с частыми паузами на горящие шоты и ждала момента, когда Мэтт упадёт "лицом в салат." Однако, мой выносливый британский друг расхорохорился настолько, что при попытке увести его в отель, начал задирать на улице какого-то явно неадекватного чувака. И вот в этот момент я разозлилась не на шутку.
“Твою мать, – подумала я, – три часа ночи, мы в чужой стране, а взрослый мужик рядом со мной ищет приключения на свою жопу, ни на секунду не задумываясь, что этот наркоман может, например, вынуть нож!”
К счастью, мы благополучно добрались до отеля, но этот инцидент будто смыл с моего сердца и души остатки нежного чувства к Мэттью. Я ждала, что на месте инфантильного пацана вдруг возникнет надежный зрелый мужчина. Нетрудно догадаться, что этого так и не случилось.
На следующий день по причине алкогольной комы моего спутника мы опоздали на автобус до Венеции, откуда нам предстояло вылететь разными рейсами по домам, так что нам пришлось вынужденно тусить в лобби отеля несколько мучительных часов. Веселый плотник спал прерывистым сном на диване, а я смотрела на него и понимала, что наша совместная жизнь, случись она взаправду, была бы вот такой. Невзрослеющий сорокалетний мальчишка и его усталая маман.
Остаток последнего перед расставанием вечера Мэтт провёл в метаниях между унитазом и кроватью. Несмотря на то, что наутро он искренне раскаивался, сыпал своими “sorry” и даже пригласил меня в припадке вины в Лондон, мне было понятно, что больше мы не увидимся никогда.
Я чувствовала разочарование, обиду и злость, но не на него. Мэттью был легким и теплым, как морской бриз, реальная жизнь была для него невыносимым бременем. Довольно глупо его за это обвинять. Я злилась на себя. Мне тогда страшно опереться на мужчину. Хотелось, чтобы этот некто пришел и заботливо предложил мне свое крепкое мужское плечо. Причем, чем сильнее было во мне это желание, тем меньше подходил под требуемый образ каждый новый человек.
На следующий день после возвращения из Словении я отмечала тридцати пятилетний юбилей. Сидя в красивом месте в теплой компании друзей и родных, я ощущала себя глубоко несчастной женщиной. Я больше не казалась себе легкой и яркой девушкой с интересным международным опытом в любви. В тот вечер я была одинокой бабой, которая без устали искала по свету самое главное, но, увы, никак не могла отыскать.
Глава IX. Два города с глянцевой открытки. История идеального имиджа и лавиноопасной токсичности.
Он вышел мне навстречу, одетый так, будто собирался на пешую прогулку в горах. С ног до головы в невзрачном оливковом, с неказистым рюкзачком за спиной. Я говорила вам что, если вы увидите человека в походном виде в аэропорту в любой точке земного шара, можете не сомневаться – это немец. Альфред был главным по PR в одном крупном банке в Германии, но выглядел он в день нашей встречи так, будто собрался в лес по грибы.
Однако, мое внимание привлек не его нелепый наряд. Я смотрела на его миловидное интеллигентное лицо и просто поражалась, как сильно он похож на мультяшного Сквидварда. Для непосвященных, это персонаж американского мультфильма о Губке Бобе, отличающийся бесконечным занудством и соответствующим угрюмым выражением лица. У Альфреда было такое лицо, как будто все вокруг воняло и ему ничего не оставалось, как воротить нос.
Позже автор одной хорошей книжки описала такой мужской фейс точным словом “мудянка.”
“Если вы встретите мужчину с “мудянкой” на лице, – предупреждала женщин писательница, – сразу прекращайте общение. Человек с