Мне было жаль его жизни, лишенной радости плотских утех и важной для любого мужчины половой состоятельности, но в глубине души я восхищалась им. Никогда прежде я не встречала мужчину, способного, осознанно или нет, на протяжении двух десятилетий быть верным однажды данному слову.
Эта история, полная мистики и физиологической безнадеги, произвела на меня глубокое впечатление. Однако, все это было чересчур для меня. Прощаясь с душевным другом и Лионом навсегда, я поймала себя на мысли, что французы, все же, запредельно чувствительны.
Что до моих более глубоких осознаний относительно мужчин, то Тьерри не сильно выбивался из привычного мне контекста. Когда мы с ним встретились, мне было тридцать шесть лет. До этого момента всех мужчин в моей жизни отличал какой-нибудь явный дефект. Они были либо пьяницами, дебоширами, отчаянными бабниками, явными или неявными психопатами. Либо инфантильными няшками и импотентами. Добраться до спасительной золотой середины, где меня бы ждал уравновешенный, гармоничный и здоровый человек, мне никак не удавалось.
Глава XIII. Город-туман. Мутный роман со словенским мачо.
Если тебе тридцать пять и хочется кардинальных перемен в жизни, ты можешь взять ипотеку, завести кота или родить, как советуют все вокруг “для себя”. И… безнадежно все испортить. Я выбрала магистратуру в иностранном вузе. Честно говоря, меня привлекла даже не смехотворная цена за годовой курс, а романтичное звучание названия столицы Словении. Как сказала одна моя интересная знакомая: “Любляна, – даже звучит так, что сразу хочется целоваться”. Признаюсь, что встретить, наконец, своего мужчину, умного, зрелого, крепкого, теплого мне хотелось больше, чем получить очередной диплом.
Любляна баюкала мои девичьи мечты своим мелодичным звучанием задолго до поездки, но тогда я и представить не могла, что мне предстоит провести одиннадцать месяцев в довольно похабном городишке в окружении скабрезных плакатов, похотливых югославов всех мастей и “липких” шуточек, звучащих здесь, как музыка на ярмарке, буквально со всех сторон. Как выяснилось, столица Словении удачно маскировалась под сдержанную католическую скромницу, жизнь города изнутри выглядела как нескончаемый эротический эксперимент.
Важно отметить, что в момент прибытия в Словению я ровным счетом ничего не знала о приложении для знакомств “Тиндер”, но была полна щенячьей веры, что именно с его помощью можно легко организовать искреннюю дружбу и настоящую любовь.
Первым героем из Тиндера стал атлет впечатляющего роста со звучным именем Нихад. Тридцативосьмилетний подданный Боснии и Герцеговины был в равной степени ослепительно светловолос и голубоглаз, имел аккуратную рыжую бороду, красивые руки, а также очевидное чувство юмора. Все, что он говорил, его голос и смех, манера двигаться и смущаться вызвали во мне молниеносную симпатию. На нашем первом свидании босниец держался естественно, был обаятельным, умным и уверенным в себе. В сочетании с элегантной манерой шутить все в личности Нихада казалось мне умопомрачительно сексуальным. Однако, стремительное сближение в мои планы не входило. Я хотела ухаживаний, радостных встреч и чутких прощаний, короче, всей этой конфетно-букетной лабуды пусть даже в экзотической боснийской интерпретации.
Настрой Нихада, увы, не был таким романтичным. Вызвавшись проводить меня до дома, возле калитки он внезапно прижал меня к изгороди одним мощным рывком. Напор был такой красноречивый, что я почувствовала силу его намерения через ткань плотного осеннего плаща. Пару секунд я неловко выкручивалась из его хватки и мысленно ругала себя. Дело в том, что у меня с детства выработан такой рефлекс: если что-то идет не так, виновата, скорее всего, я.
Возможно, я где-то пропустила явные намеки боснийца на экспресс-секс после одной чашки кофе? А, может, я такая сексуальная, что буквально свожу мужиков с ума и оттого они демонстрируют такие животные порывы? Откровенно говоря, все перечисленное было так себе версиями. Получив отказ, Нихад разочарованно поплелся домой. Я простила “Тиндеру” первый блин комом и решила дать ему еще один шанс. Как выяснилось позже, Нихаду он был нужен как корове велосипед.
Все последующие сюжеты словенский “Тиндер” предлагал, прямо скажем, незамысловатые. Кофе плюс по-разному оформленные предложения переспать, не откладывая “клубнички” до следующего раза.
’’Давай я куплю вина, приеду к тебе, поучим русский?’’(широкая самодовольная улыбка, видимо, отказывают нечасто).
‘’Я сейчас припаркую велосипед и заскочу к тебе, пообщаемся. На улице сегодня холодно.’’ (в голосе вибрирует легкая неуверенность, видимо, зондирует почву.)
‘’ Бейби, я завтра улетаю в Дубай, поднимемся в мой люкс на бокал шампанского?” (на лице – железобетонная вера в то, что через пару минут мы будем интенсивно совокупляться в его люксе.)
“Дарлинг, мы так мило беседовали полночи обо всем на свете, твой инглиш – из перфект! Я прямо сейчас хочу лизать твои соски.” (Вообще без комментариев.)
Хоть убей не пойму, почему все они, и даже тот, что предложил полизать соски, казались мне нормальными ребятами? Я ничего не имею против секса вообще, без обязательств в частности, и всех вариаций случайных сближений. Но стихийный секс не моя тема. Я даже иногда завидую раскованным красоткам, способным отдаваться в свое удовольствие хоть на первом свидании, хоть вне свиданий вообще. Мне же редкие случайные ночи приносили только разочарование и “английские завтраки”.
Этот термин придумала одна моя остроумная подруга, пытаясь коротко описать весь идиотизм и неуклюжесть ситуации, когда после случайного секса с малознакомым человеком наутро оба участника пытаются изображать воспитанных людей. На таком “английском завтраке” он, как правило, хочет, чтобы она поскорее ушла, а она – просто провалиться сквозь землю. Но они зачем-то пьют вместе кофе и жуют омлет, дабы сохранить лицо. В общем, секс на одну ночь – явно не мой формат. Возможно, я бы поддалась инстинктам и в Любляне, если бы все тиндер-сценарии встреч не были так примитивно срежиссированы.
"Я больше не могу пить кофе, не лезет!" – пожаловалась я по телефону подруге из России, кратко описывая два месяца со старта моего тиндер-эксперимента. В России, например, спонтанная встреча могла запросто перерасти в ужин, поход в галерею или совместное плавание с дельфинами. Да что там говорить, лично у меня бывали случаи, когда первое свидание заканчивалось прыжком с парашютом с четырех тысяч метров. Однако, здесь, в сердце юго-западной Европы дальше кофе никуда не шло.
Из тридцати тиндер-встреч, независимо от материальных возможностей и социального статуса кавалера,