“Это не просто вызывающее поведение, ваша девочка использует провокацию, чтобы очертить пределы. Как далеко я могу зайти? Чем мне ответит окружение? Ее сильно тревожит отложенная неизвестность, а потому она нагнетает наказание, чтобы скорее его пережить. Ее чувство безопасности нарушено, это факт. И пока оно не будет восстановлено, она будет лезть на рожон изо всех сил. ”
В юности я ныряла с самых высоких мачт кораблей в глубокие воды неизвестных рек, летала на истребителе, прыгала с парашютом на высоте четырех тысяч метров и уезжала в ночи на авто с малознакомыми людьми. Я язвила в обществе явно небезопасных мужчин и посылала на три буквы людей с криминальной биографией. Я будто кричала миру: “ Давай, накажи меня скорей, это ожидание меня пожирает!” И мир отвечал мне отвратительными сценами матерной брани, легкими побоями и даже сексом по принуждению. Я неосознанно наказывала сама себя с помощью других людей, каждый раз все глубже погружаясь в чувство собственной никчемности. Тогда я верила, что мир ко мне безосновательно несправедлив. Мне понадобилось двадцать с лишним лет, чтобы понять, что это заблуждение. Самобичевание притягивает наказание. Мир и тогда, и сейчас находится в тотальном равновесии.
Работая журналистом на ТВ, я имела неограниченный доступ к контакту с интересными, статусными и талантливыми мужчинами. За мной ухаживал один известный адвокат, один именитый режиссер и один женатый олигарх, перманентно находящийся на грани развода. В длинном списке ухажеров за долгих восемь лет было много достойных мужчин с созидательным началом, однако, я неизменно выбирала тех, кто причинял мне боль.
С будущим губернатором одного региона РФ, имя которого я намеренно не оглашаю, мы познакомились случайно. Меня пригласили на вечеринку в один столичный ресторан. Он был в числе приглашенных и с первых секунд произвел на меня ошеломляющее впечатление. Я понятия не имела кто он, но могучая сила его природной мужественности вызвала во мне мгновенную влюбленность. Я смотрела на него как на Бога весь вечер и боялась спугнуть своим нечаянным острословием или откровенной глупостью. Мы сидели на расстоянии одного метра друг от друга, и я таяла как свечка от внезапно вспыхнувших чувств. Когда он засобирался домой, я почти крикнула:
“Пожалуйста, побудьте еще с нами!”
Он улыбнулся мне по-отечески и оставил свой номер телефона. Кстати, будущий губернатор не отличался породистой красотой. Это был крупный мужчина с грубоватыми чертами лица, тяжелой челюстью и выдающимися ушами. Однако, от всего его существа веяло такой надежностью и силой, что я пошла бы за ним из того ресторана на край земли. С первых секунд нашей случайной встречи я поняла, что влюбилась в него вдребезги.
Выждав для приличия пару дней, я ему позвонила. Общаться с будущим губернатором было удивительно легко. Как выяснилось, мы оба родились на севере Сибири, имели схожие ценности и главное, совершенно идентичное чувство юмора. Он был старше меня на десять лет, но разница в возрасте не играла для меня никакой роли. Точнее, она меня завораживала. В его фигуре, лице, юморе и даже привычке носить элегантные пальто я видела сходство со своим погибшим отцом. Этот мужчина был для меня надежным взрослым дядькой, хотя по паспорту ему было чуть больше тридцати. Его несвободный статус, безусловно, смущал меня, но его супруга с ребенком жила в Сибири, а значит, позорные голожопые сцены с застуканными любовниками в нашем с ним случае были исключены.
Будущий губернатор был невероятно занятым чиновником, и это сильно омрачало мой романтический настрой. Я изнывала от тоски по нему, но ничего не могла сделать с его перенасыщенным графиком. Когда ему удавалось выкроить свободное время, мы встречались, ели, много говорили, смеялись и вместе наслаждались драгоценностью случайных часов. Я долго не подпускала его к себе не потому, что набивала себе цену. Он был катастрофически мне дорог, и я отдавала себе отчет, что утону в этой любви с головой после первой же ночи. Отдам ему должное, он достойно держался, не педалировал тему интима и умело переводил неловкие паузы в искрометные шутки.
Спустя пару месяцев с момента нашей первой встречи я позвонила ему в день его рождения. Он прослушал мой заготовленный поздравительный текст, а потом как-то запросто сообщил: “Я очень рад, что ты у меня есть.”
В его словах было столько тепла, что у меня мурашки пошли по коже. Я понятия не имела, есть ли у него женщины помимо меня, но эти слова звучали даже лучше, чем признание в чувствах. Он как будто подтвердил мою персональную для него значимость, а такие мужчины, как он, мне тогда казалось, словами не бросаются.
“Я сегодня улетаю с рабочим визитом в другой город и вернусь в среду. Даже если мой самолет приземлится поздно вечером, я обещаю тебе, мы точно увидимся.”
Умение держать свое слово без оглядки на обстоятельства придавало ему в моих глазах небывалой сексуальности. В обещанную среду будущий губернатор позвонил мне в восемь часов вечера и попросил взять такси за его счет. Я прилетела к нему на ночное свидание не на авто, но на легких крыльях. В чиновничьих апартаментах с красивым видом на Кремль мы выпили вина, поговорили, вдоволь посмеялись. А потом он просто взял меня в свои крепкие объятия, как большой сибирский медведь и бережно качал в них до утра. Это была лучшая ночь в моей жизни. Не потому, что секс отличался идеальной техникой, элементами сафари и еще какой-нибудь постановочной лабудой. Той ночью он подарил мне столько нежности, сколько я отродясь не чувствовала ни от одного мужчины.
Утром будущий губернатор заботливо закутал меня в шарф, усадил в машину к своему шоферу и растворился в суетливой Москве. Как выяснилось позже, навсегда. Весь день я пребывала в тотальной эйфории и ждала его звонка, сообщения, да чего угодно, лишь бы от него. Однако, мужчина, которого я полюбила до слез, ушел из моей жизни точно так же, как мой отец. Внезапно и вероломно. От осознания факта, что он не вернется, я чуть не умерла той весной от горя.