В те дни в моей квартире происходили необъяснимые вещи. Кое-что пропало бесследно. Предметы самостоятельно передвигались. Иногда я явно ощущала незримое мужское присутствие за спиной. Это было жутко. Мне казалось, я схожу с ума. Нет, ну бывает же такое, жил-был нормальный человек, а потом черная полоса затянулась настолько, что превратилась в черную пропасть. Словом, я запаниковала и решила уехать. Хоть бы на свидание с мужем в Германию. Все равно куда, лишь бы не оставаться в доме, пропитанном моей печалью и зловещим присутствием.
Муж нехотя согласился на наш приезд. Дело в том, что Ральф был абсолютно уверен, что совсем скоро мы переберемся с дочкой к нему в Германию на ПМЖ, а потому лишняя трата денег на короткие поездки казалась ему непростительным мотовством. Что до меня, то я сильно сомневалась в грядущем воссоединении. В поездке в Ганновер я планировала оценить наши шансы на будущее. Так, садясь на поезд до Берлина, я попросила у высших сил показать мне на примере этого путешествия, какой будет наша совместная жизнь в случае переезда в Германию.
Долго ждать ответа мне не пришлось. Бог меня услышал.
Семь часов дороги на перекладных с гиперактивным ребенком – это настоящий кошмар, скажу я вам. Сначала мы с дочкой тряслись в поезде до Берлина долгих пять часов. Потом еще два в ожидании пересадки на следующий поезд я бегала за Ханкой по всему вокзалу, больше похожему на аэропорт и следила, чтобы она ненароком не убилась.
Поезд до Ганновера опоздал на пятьдесят минут. Признаться, будучи уверенной в немецкой педантичности, я была шокирована хаосом, творящимся на главном международном вокзале страны. Начнем с того, что абсолютно все объявления звучат здесь исключительно по-немецки. Так что, если вы вдруг в Берлине проездом и не знаете немецкого, вы не прочтете нужной информации даже на информационном табло. Но это еще полбеды, в Германии много людей, свободно говорящих по-английски. Время прибытия поездов и номера платформ меняются за пять минут до отправления, что создает такую массовую сумятицу, в результате которой успевшие на свои поезда пассажиры садятся в них буквально без задних ног.
В пути до Ганновера Ханна уснула на моем плече, от неудобной позы у меня затекла шея, но я боялась пошевелиться и разбудить измученное дитя. И вот, наконец, два часа спустя, я самостоятельно выгрузила десятикилограммовую коляску, увесистый чемодан и полусонную дочь. Мужа на перроне не оказалось. Я уныло поплелась вглубь вокзала. Его не оказалось и внутри. Супруг позвонил мне минут десять спустя и бодро предложил самостоятельно выйти из вокзала, найти какой-то там плац, пройти наискосок и оказаться на стоянке, где он припарковался.
“Знаешь что, Ральф, иди в жопу. Ханна от усталости растеклась по коляске, я еле ноги волочу, у меня еще чемодан. Какой, на хрен, плац? Тут четыре выхода из вокзала. Как хочешь, а я никуда не двинусь с этого места. Тебе придется поднять зад с сиденья машины и забрать нас.” Я чертовски разозлилась на мужа. Неужели так трудно было заблаговременно поставить машину и встретить жену с ребенком у поезда?!
С тех пор, как родилась моя дочь, я часто оказывалась в подобных ситуациях. Я все время куда-то ездила: в больницу на прием, в другой город, в другую страну, наконец. И всякий раз оставалась наедине с этой тяжеловесной коляской, чемоданом и мятущимся ребенком на руках. Муж вроде бы был, но по факту его никогда не оказывалось рядом.
На этот раз два евро оплаты за длительную стоянку оказались для него непростительно высокой ценой за мой комфорт. Я злилась пару минут, но по инерции замяла тему. Мы ведь собирались провести счастливый семейный уикэнд, а для этого требовался благодушный настрой. Хотя бы вымученный. Признаться, за несколько лет семейной жизни я научилась изображать его на лице с выдающимся мастерством.
Небольшой город под Ганновером, в котором обосновался мой муж, был маленьким и прянично уютным. В Дипхольце все было чистенько, гладенько причесано, вовремя отреставрировано, словом, все вокруг сияло легендарной немецкой аккуратностью. В городишке, больше похожем на деревню, была одна центральная площадь с высокой ратушью, курантами и мэрией, один симпатичный парк для детей, пара хороших ресторанов и большое озеро Маш с ухоженным пляжем.
Скажу честно, у меня с маленькими городами давняя нелюбовь. Шумные мегаполисы мне, впрочем, тоже не по душе, но вот в поселениях-малютках я часто чувствовала себя так, будто приехала на летние каникулы на деревню к бабушке и зачем-то осталась навсегда. А вот мой муж, напротив, в таких компактных местах всегда был, как рыба в воде. Возможно, это было еще одним важным пунктом нашей с ним несовместимости.
За три дня мы побывали в парке у озера, поиграли с дочкой на детских площадках во всех дворах, сходили в азиатский ресторан и вдоволь наглазелись на местных жителей. Пожилые немцы, которых здесь было большинство, казались очевидно довольными жизнью. Они неспешно беседовали друг с другом в уличных кафе за чашкой ароматного кофе, натянуто улыбались иностранцам и старались быть любезными, оставаясь при этом подчеркнуто холодными. Мне вообще в атмосфере Германии сильно не хватило искренности и сердечности. Суммируя все вышесказанное, если бы мне пришлось жить в этой вылизанной до блеска бездушной скукоте, то только ради семейного благополучия. А его и на этот раз не случилось.
“Ты что, не могла посмотреть на упаковку?! Я говорил тебе, нужно брать то, что в темной синей упаковке, а ты схватила голубую! Это же молоко моего брата!”.
На этот раз гнев моего супруга обрушился на меня по причине неверного выбора коробки с молоком. Дело в том, что в той квартире в Германии муж временно проживал со своим родным братом. Я несколько раз в жизни встречалась с ним лично и, бьюсь об заклад, брат мужа нормальный человек, и даже если бы он обнаружил полстакана недостачи в драгоценном пакете обезжиренного молока, он и слова бы не сказал. Однако, для моего супруга такая вопиющая невнимательность заслуживала наказания, а потому он, не стесняясь соседей и ребенка, орал на меня как оглашенный целых полчаса.
Я взяла пальто и вышла в парк. Сидя на скамейке у живописной речушки, я поняла, что жизнь с моим мужем, без оглядки на географию