— Девчонки! — К нам подлетела Маша, наша общая с сестрой подруга детства. — Какая свадьба! Светуля, Верочка, вы отхватили невероятных родственников! Масхадовы — такая влиятельная семья…
Я залпом осушила бокал и взяла второй с разноса бегающих, как заведённые механические игрушки, официантов. А потом ещё один… и ещё.
После ночной смены меня развезло на «раз-два».
Глава 2. Древняя традиция
«Душа в душу могут жить только матрешки…»
Я присела на огромное кресло, закинула одну ногу на другую и выпала из реальности. Огромная кордилина в большой кадке удачно стояла рядом. Меня за её листьями практически не было видно! По крайней мере, я сильно на это надеюсь!
Во всяком случае, для Светика никакой цветок отродясь не был преградой в поиске меня.
Я вздрогнула, открывая глаза, когда неугомонная младшенькая затормошила меня.
— Что? Куда?!
— Выручай, сестра!
Машка, подпрыгивающая, как девчонка, тихо захихикала.
Пригладив сонно выбившийся из-за уха локон, прошептала:
— Кого убить?
— Никого! Вера! Проснись! Прочему ты вообще спишь!? У нас свадьба! А сейчас Милаша будет кидать букет!
Я всплеснула руками, стряхивая с себя перевозбуждённую Светку.
— Боже! Сколько экспрессии! Успокойся… А Милка… пусть кидает свой букет в подруг. Чего ты к девочке пристала? Может, у неё один единственный шанс на месть, благодаря этой дикой традиции бросания?! О какой выручке вообще речь?
— Я хочу букет поймать, — выпалила сестра.
У меня глаза чуть свои орбиты не покинули.
— Что?
— Букет. Поймать. Хватит нам с Тошиком прятаться по подворотням, как подросткам.
Я секунд десять приходила в себя, борясь с возрастным скепсисом. Он одержал надо мной верх.
— Ты же… ммм… понимаешь, что букет ничего не решит в отношении трусости твоего ухажёра?
— Антон — не трус! Он просто нерешительный. А букет…
Я поджала губы.
— Все они нерешительные, пока им не укажешь на дверь. Ждут принцессу, пользуясь добротой доступной, развесившей уши «служанки»… а потом…
— Вер! Ну, жалко тебе, что ли? Просто выйди со мной.
— ЧЕГО?!
— Тише ты! Мне просто одной стрёмно, а Машкин муж не поймёт, если я потащу в круг незамужних его жену.
Машка снова захихикала.
— Разумовская, помогай. Видишь, как Светку припёрло?
Я масштабно вздохнула, готовя страшную отповедь на головы нетрезвых дамочек, но Света жалобно посмотрела на меня, как в детстве, и шёпотом попросила:
— Пожалуйста, Верочка…
Воздух со свистом покинул лёгкие.
Я зажмурилась, моргнула и резко поднялась.
— Идём. И если твой Антон не сделает тебе предложение сегодня же, я его сама лично этими цветами изобью. Эх! Жаль крапивы в букет не собрали…
Света с Машей дружно прыснули, еле поспевая за боевой мной.
«Достало! Хочу уже домой… забраться под пледик и сутки глаза не открывать».
На осуждающие взгляды семейных дамочек и малолетних подруг племянницы я внимания не обращала. Прошло то время, когда чужое мнение могло выбить у меня опору из-под ног. Это Светка ещё краснеет от таких пристальных взглядов. У меня этот этап давно пройден. Я знаю, чего хочу от жизни и успешно использую все возможности.
Только одно могло вызвать у меня печаль — отсутствие собственного дитя. За поимками того самого, от которого мне хотелось бы родить, я упустила время. После тридцати оно летит быстрее ветра…
— Раз!
Я улыбнулась подмигнувшей мне Милане.
«Хотя… есть у меня дитё. Пусть не моё, но родное. Взбалмошная, упрямая, сильная, независимая… мы, действительно, были с племянницей очень похожи, но одновременно с тем разные. И я безумно рада этому. Мила нашла того самого… а я? Я люблю свою работу. Кому-то она покажется убогой, но мне нравилось ухаживать за больными. Помогать человеку преодолевать самое сложное — свою болезнь — это сродни суперсиле марвеловских героев. Да, утки и катетеры — не щит капитана Америки, но… кто, если не я?!»
— Два…
Света сместилась правее в толчее повизгивающих малолеток.
Я обречённо возвела глаза к натяжному потолку ресторана.
«За что мне всё это? Блин… вернуть годы, я бы всё переиграла! Не в смысле, вышла бы за первого встречного и залетела, а… сразу прозрела. Без десятилетних проб и ошибок в отношениях. Без розовых очков и безнаказанного использования моей доброты…»
— Три!
— Мать твою… — ругнулась я, отходя подальше от ринувшихся вперёд девчонок.
«Вот это давка! В электричке не так страшно! Да я…»
В лицо что-то летело.
Я подняла руки на рефлексах.
Пальцы цепко схватили букет.
— Кошмар…
Голова закружилась.
Слух раздражало чьё-то бормотание.
Я уставилась в центр букета, всматриваясь в тёмно-бордовую розу, одиноко стоящую в окружении белоснежных бутонов.
— Света месяц будет губы дуть…
— Кто?
Бубнёж слева оборвался, но меня больше поразило другое.
Что в толпе незамужних девиц забыл обладатель такого густого баритона?!
Я вскинулась и оторопела.
Во-первых, меня кто-то успел накрыть фатой. Во-вторых, этот самый обладатель — совсем молодой мужчина. Лет тридцать, не больше. Только вот смотрит на меня этот сопляк, как на пичужку, мимолётом нагадившую на лацкан его дорогущего пиджака!
— Эээ… ты кто такой?
Черты лица мужчины исказились злостью.
— Хватит, Верин! Закрой рот и не мешай жрецу.
— Рот? Не мешать? Жрецу?
Я снова посмотрела на букет.
Руки, державшие его, сильно отличались от моих.
— А где мой маникюр? Где загар? А платье?! Я что? Я — невеста?!
Со всех сторон полетели шепотки.
Я огляделась.
Огромный зал с витринами, лавочки, люди… как я оказалась в храме?!
«Спокойно, Вера Павловна… Не волнуйся, но кажется тебя затоптали малолетки!» — Я просто не знала, как ещё объяснить происходящее.
Меня ощутимо стиснули за локоть и зашипели в ухо:
— Если ты сейчас же не прекратишь, я передумаю насчёт брачной ночи…
«Пф! Напугал женщину пиписькой!» — рвавшуюся на волю истерику я сдерживала, как могла, борясь с приступом шизофрении. Да-да, бессознательный бред из разряда её родимой.
— Молодой человек… эм… не знаю, как вас там?
— Николас Маккей — герцог Эстена. Верин, это уже не смешно! Закрой рот. Жрец должен завершить обряд.
Старик в белой хламиде испуганно задрожал, испугавшись властного рыка мальчика, и уткнулся в свой монашеский… устав? Не знаю. Я далека от религии.
Мне вообще было не до этого. Моя шизофрения начала забрасывать меня титулами.