— Леня сам очень сильно напугался, — сказала Света, наблюдая за тем, как сосед пробует встать, оперевшись на бортик. — Наверно, привязанность. Ты молодая, красивая. Не дай бог, с тобой что-нибудь случиться и ему останется только печалиться. Врачи — знатоки по части утраты, они ее знают во всех видах. Поэтому им и дарят спиртное. — Это преступно, привязанность, — прибавила она, похлопывая Нину по плечу. — Но без нее хуже.
* * *
День выдался морозным и темным. Снежинки кружились на ветру, небо было свинцовым и Кристина Стеклова, поеживаясь, обхватила себя руками. Она пыталась овладеть собой перед разговором, к которому очень долго готовилась, да к тому же нарядилась, как дура. От порыва ветра блузка прилипла к коже.
— Олег Константинович! — крикнула она и ринулась ко входу в офис, увидев как мужчина быстро поднимается по ступенькам крыльца от черного мерседеса, подкатившего к обочине.
Он обернулся и приостановился, ожидая, пока она подойдет ближе.
— Олег Константинович, — начала Кристина, — у меня есть кое-какие вопросы. Я…
— Стеклова, — лишенным всяких эмоций голосом сказал он, приветствуя сотрудницу коротким кивком, — почему ты еще не на работе?
Вместо того чтобы смотреть на нее, Олег полностью сосредоточился на перчатке, которая не хотела стягиваться с запястья, и Кристина с упавшим сердцем поняла, что он точно угадал причину ее появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной сдержанностью. Сейчас она искренне хотела лишь одного — поскорее признаться в чувствах и сбежать, если можно, куда-нибудь в тундру и жалела только о том, что вообще пришла сюда.
— Я ненадолго отпросилась, — солгала Кристина с деланным смехом, вытерев со лба выступившую испарину. — Просто решила с утра прогуляться и обнаружила что вы тоже здесь. И вообще, мне действительно пора…
Он поднял глаза от перчатки, и Кристина осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в нее… холодных, оценивающих, беспощадных глаз. Все понимающих.
Помолчав, Олег протянул руку и помог ей спуститься со ступенек.
— Выпьем кофе, — бросил он, и Кристина, угнетенная жутким напряжением, державшим ее в западне последние дни, немедленно повиновалась, пошагав рядом. Олег оглянулся на водителя, маячившего у капота мерседеса и наблюдавшего за происходящим с шутливым любопытством хорошего приятеля.
— Василек вам, — сказал он, мельком оглядев воспаленную скулу. — Говорю же, если были уставшим, плохо выспались не нужен этот спарринг. Тем более со мной.
— Освобожусь к обеду.
— Мать честная, Олег, еще половина девятого, — напомнил водитель, расплываясь в улыбке, обнажившей наличие пломбы на переднем зубе.
— Можешь взять отгул на полдня.
— Конечно, ведь эти дамочки заслуживают, чтобы им уделяли больше внимания. Фуй, дура! Ничего у нее не выйдет, — пробормотал водитель, дернув дверь машины, и, с трясущимися от смеха щеками, быстро уехал.
Пока он шел по улице, Олег последовательно и угрюмо думал о разных вещах: о том, что бизнес идет в гору, и, вероятно так дальше и будет, о том, как лимон, выпавший из коктейля чуть не запутался кожицей в ворсинках черной шерсти, о том, что ему давно так хорошо не творилось, идеи, вместе с деньгами, шедшие к нему самотеком, так же легко от него и уходили в мир в блеске своей полной реализации.
Он резко затормозил, только потому что невдалеке появился трамвай.
— Собственно, — проговорил он, глянув на девушку, шедшую с ним рядом, — я жду, когда ты начнешь.
— Прости, но считается что незамужней девушке не пристало говорить о своей симпатии, но я беспомощна, — сказала она.
— Нет смысла выражаться яснее.
— Я мечтаю выйти замуж за тебя, — вымолвила она.
— Невозможно! — решительно прервал Олег. — Это невозможно. Этому никогда не бывать. Выброси эти помыслы немедленно, это для твоего же блага.
Трамвай с пассажирами прогремел мимо. Олег пошел снова.
— Я высокая, стройная. Блондинка, между прочим, — хрипло проговорила Кристина, идя за ним следом. — Что не хватает в моей личности или в моих манерах? Да, я слегка нетерпелива… Но почему ты так грубо отвергаешь меня сразу?
— Я не могу ответить на твое бессмысленное и беспочвенное предложение.
Кристина взглянула на него, пытаясь понять, насколько он торопиться в выводах, но лицо Олега оставалось по-прежнему непроницаемым. Она снова уставилась на скользкий тротуар, расплывающийся перед глазами из-за подступивших слез.
— Ты давно вдовец. Если проблема возникает в тебе, то и решение должно быть в тебе. А мое сердце и мои мысли переполнены тобою.
— Это не хорошо, Кристина, тебя затапливают твои чувства, — заключил он без всякого выражения.
— Но это верх моих чувств и чем больше ты будешь отвергать меня, тем больше мои чувства будут усиливаться, потому что я вижу что ты убегаешь от жизни в одиночество.
— Кристина!
Он затормозил, остановились. Девушка грустно засмеялась:
— Тогда почему ты так жестокосердечен по отношению к своей поклоннице?
— Я не намеривался обидеть тебя, — ответил Олег, избегая больше повышать голос, — но то чувство любви о котором ты говоришь невозможно. Мое одиночество, моя душа и моя сущность — все отдано другой женщине. Кроме нее и моего ремесла архитектора, все остальное не имеет значения.
— Однажды представив тебя своим мужем, вот эта женщина не может представить своим мужем больше никого другого, — захлебнулась горечью Кристина.
Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Олега, она откинула голову, притворяясь, что рассматривает густой полог хвои у ресторана.
— Слушай меня внимательно, — он толкнул перед ней дверь, — ты должна полностью освободиться от желания выйти за меня замуж, но твое мужество, твое поведение и твои чувства произвели на меня сильное впечатление. И я помогу тебе.
Молча и быстро они прошли в ресторан и сели.
— Один мой приятель подыскивает себе главного бухгалтера. Я сделаю так, чтобы тебя взяли, — сказал он, взглянув на Кристину поверх меню. — Деньги большие, доработаешь месяц и напишешь заявление. Теперь у Кристины слезы лились по щекам неудержимо. Она перегнулась через столик и быстро обняла его за шею, после чего смогла издать невнятно-утвердительный звук.
Первый этаж офиса строительной компании представлял собой обычную картину суматошной толчеи и громких переговоров. Здесь толкались сотрудники с бейджиками на груди, обычные посетители и охрана, но Лени нигде не было.
Нина промчалась к заднему коридору, добежала до лестницы, протиснулась мимо растерявшегося вахтера и его собеседников, все еще стоявших у входа и обсуждавших кого-то Петровского. Молясь о том, чтобы лифты не работали или как бывает, были перегружены, она распахнула тяжелую дверь на лестницу и рысью понеслась через пролеты: каблуки оглушительно барабанили по ступенькам, почти заглушая стук сердца.
В вестибюле ее уже ожидал похожий на ученого