Самка глухаря. Слышит только себя! Смотрю на эту охамевшую дамочку и качаю головой.
— Я не личный ассистент Руднева, операции ведет не только он. И, кстати, Сергей пока не провел ни одной. Он только в должность вступил.
— Сергей? — подозрительно прищуривается та, кто называла его «дорогим». — У вас тут что… демократия?
— Нет, не демократия, но и не авторитарный режим.
— Тогда для всех он Сергей Леонидович и точка.
— Ну тогда я для тебя Марина Викторовна. И можешь приступать к своим прямым обязанностям. Там в перевязочной пациенты, начни с них.
Брюнетка Анжела поджимает губы и фыркает, словно говорит: “Это тебе с рук не сойдет!”
Да, чувствую, не сработаемся…
Глава 11
Сергей
Эти сутки обсуждения условий выкупа бизнеса вымотали из меня все нервы и силы. В обратный самолет я сел, пристегнулся и вырубился еще до взлета. После посадки меня еле растолкала стюардесса.
Порог квартиры переступил уже глубоко за полночь, покидал одежду в стирку и упал в кровать. Почти надорвался, вспомнив про кошака и позвав его, но тот не ответил, хотя я успел соскучиться по пушистой заразе.
Я решил выяснить наши отношения уже наутро. Подглядывая одним глазом в экран, завел будильник и… спать-спать-спать.
К слову утром за чашкой крепкого до скрежета зубов эспрессо из капсульной кофемашины я понял, что кошака дома нет. Как и его мисок с кормом. Был соблазн заглянуть к Марине — чем не повод, но я точно не помнил ее расписание и не хотел будить, если она сегодня отсыпается.
— Доброе утро, Сергей Леонидович! — зевая, здоровается девочка-администратор. Клиника еще официально спит после ночной смены.
— Доброе, — киваю я… и перевожу взгляд на бейджик. — Виктория.
Вика озаряет меня лучезарной улыбкой — ну хоть кого-то сделал счастливее.
Захожу в свой кабинет, падаю за стол, запускаю пальцы в волосы и массирую виски. Черт меня дернул полезть во всю эту волокиту. Опасная затея. Могу просрать все отложенные деньги и по итогу остаться с кучей кредитов.
Но это меня несет.
Не полез бы, если бы не был уверен, что нужно развиваться и делать шаг вперед. Просто по-человечески страшно ступать на незнакомую территорию. Особенно, когда по сути ты врач, привыкший резать людей, а не крутой бизнесмен. Всегда за меня этой частью другие люди занимались. Да и сейчас есть по сути кому, но…
— Руднев, твою мать! — врываются в мой кабинет вместе с порывом ветра.
— И тебе, Анжела, здравствуй, — здороваюсь сдержанно.
Она сама на себя не похожа. Вечно прилизанные волосы растрепаны. Медицинский халат сидит как-то криво. Глаза горят нездоровым блеском.
Еще ее не хватало этим прекрасным утром.
— Ты. Обещал! — вопит она, не удосужившись закрыть за собой дверь.
Я встаю, спокойно обхожу Анжелу и закрываю за ней, чтобы не привлекать лишнего внимания, которое и без того уже привлечено.
— И я обычно выполняю свои обещания, — тем же ровным тоном, которым можно говорить и с диким животным, произношу, не понимая сути разговора. — Если, конечно, нет серьезных причин нарушить слово. Ты же помнишь, я не альтруист. Собственная выгода для меня прежде всего.
Анжела, кажется, краснеет. И не тем милым румянцем, которым пыталась меня соблазнить, чтобы вспомнить прошлые ошибки. Она краснеет от злости, стискивает зубы.
— Ты обещал мне место! Операционной сестры!
— Стой-стой, — торможу ее, обойдя стол и упершись кулаками в его поверхность. — Договор был на любое место, а “операционная сестра — если будет такая возможность”, верно? Ты сама мне об этом в трубке пела, не так ли?
Анжела окончательно звереет, в один прыжок подлетает ко мне и тычет пальцем в лицо.
— И у тебя должна быть такая возможность! Потому что у тебя на этой должности работает хабалка! Которая не уважает коллег! И распускает руки! Ты должен уволить эту суку! И будет мне место!
Я напрягаюсь всем телом, ощущая подвох. Инстинкты моментально вопят, что я должен защищать Марину, хотя еще не уверен, что речь о ней, потому что у нас несколько операционных сестер.
— И о ком, скажи, пожалуйста, речь?
— О Лебедевой.
Бум.
Бум-бум.
Бум-бум-бум.
Это сердце разгоняется от одного упоминания о ней. Соскучился чертовски, оказывается. Фигня какая-то творится со мной. По жизни ни о ком не скучал, а тут все утро и без напоминаний думал о ней и моих бандитах.
Снилось мне, к слову, что они меня папой зовут и радуются, что я все-таки не космонавт. Как в реальной жизни им сказать правду так, чтобы устроило и Марину, и детям не навредить, я пока не придумал.
— Руднев, ты меня слышишь вообще?
— Тон потише сделай, — осекаю ее, а то зарывается. — А то быстро я из заи в Руднева превратился.
Анжела резко бледнеет, чувствуя, что я не буду зализывать ее раны. Никогда этого не делал, но она до сих пор на что-то надеется. Неунывающая.
Нажимаю на интерфон, чтобы связал с ординаторской, и прошу девочек позвать ко мне Марину Викторовну.
Пальцы покалывает от предвкушения, что увижу ее. В груди приятное щекочущее чувство, как перед высокой горкой, на которой можно поймать ощущение свободного падения. Анжела что-то еще щебечет уже совершенно другим тоном, почти умоляя меня, чтобы избавился от недостойной кандидатуры, порочащей честь, достоинство и имидж клиники. А я не слушаю ее. Жду и…
Марина не заставляет ее долго ждать. Стучит в кабинет, и я прошу ее войти. Появляется на пороге, неся себя с достоинством королевы. Горделивая осанка, подбородок чуть приподнят, собрана, прическа, вид — идеальная до кончиков пальцев.
— Сергей Леонидович, — соблюдая субординацию, заговаривает официальным тоном и полностью игнорирует присутствие Анжелы, которая едва ли на нее не шипит и не кидается. — Чем обязана?
— А то ты не знаешь!
Мы одновременно с Мариной на короткий миг переводим взгляды на Анжелу, которая резко тушуется и отходит дальше к стене.
— На вас поступила жалоба, хотел бы услышать вашу версию событий, — говорю я.
Марина с вызовом приподнимает бровь.
— Если вы о нашей новой медсестре, — заговаривает она, даже не посмотрев в ее