Я прикладываю карту к замку на входной двери, и когда переступаю порог, блокирую эти мысли. Хватит на сегодня. Проблемы на работе высосали так, что и грушу молотить не пришлось ехать. Устало тру лоб. Разуваюсь. Ослабляю галстук, что душит, как удавка, и захожу на кухню, где… заебись.
Даша. Сидит на полу в халате, который задирается достаточно, чтобы разглядеть ее обнаженные бедра. В обнимку с бутылкой вина. Красного, судя по отпечатку на губах.
Бросаю на стойку ключи, устало опираюсь на нее же.
– Что за праздник? – спрашиваю негромко, но Даша вздрагивает так, будто на ухо ей наорал.
Сначала в ее глазах загорается неподдельный страх, она чуть косит – явно выглушила не меньше половины. Но когда узнает меня, выдыхает, взгляд теплеет. И она как-то слишком откровенно расплывается в улыбке. Член реагирует мгновенно. Я как гребаное животное рядом с ней, которому нужно только трахать и размножаться. И это она мне даже грудь не показала. Если покажет, я просто кончу в трусы?
Блять. Прикрываю глаза, а ее голос тут же проникает через слуховые каналы и летят с кровью по венам, заставляя сердце с удвоенной мощностью перекачивать кровь.
– А я тут… вот! – она выставляет бутылку, как трофей. – Отмечаю осознание всей никчемности моей жизни!
Встречные вопросы задавать не приходится, потому что она вываливает на меня все сама.
– Я маме позвонила денег одолжить, так она меня таким гавном облила! Начала требовать, чтобы перестала дурью маяться, и москвича своего в оборот брала. Ха-ха. Я ей рассказала, что Матвей сделал, а она меня мириться с ним послала. Еще и денег на такси скинула, чтобы я это… побыстрее. А я… вот! – и снова выставляет бутылку, а затем, махнув рукой, отпивает из горла.
Несколько капель проливается мимо рта, скатываются по ее шее вниз прямо в вырез халата, а я тяжело сглатываю, потому что мысленно следую за ними.
– Начала, мол, тетя Таня терпит, а ее муж колотит, так еще и денег тянет. Че я не потерплю? – смеется раскатисто. – На учебу не смогу восстановиться в этом году – пропустила сроки, меня послали. Еще и платить за обучение нужно, потому что бюджетных мест нет. Не потяну в общем. Так и останусь неучем. Да еще бы взяли куда-то работать, но! – хохочет неестественно, ее смех по венам режет. – Меня даже в официантки не берут! Белоручкой назвали. Сказали, что не верят ни одному моему слову о желании работать. И что одета я слишком дорого. И вообще… с парнем помирюсь – и брошу все. А Я НЕ СОБИРАЮСЬ К НЕМУ ВОЗВРАЩАТЬСЯ! – срывается ее голос после внезапного крика души.
Я сжимаю пальцы в кулак, которые тянутся к ней.
– Он, кстати, звонил.
– Кто? – напрягаюсь вмиг, уже зная ответ.
– Матвей.
– Зачем?
– Напомнить, что я шлюха, – она так спокойно пожимает плечами, что я точно вижу – она ни хуя не спокойна. – Сказал, что ты поиграешься мной и бросишь, а он уже обратно не примет. Что у тебя шкурный интерес, а я… ну ты понял, кто я. Что у тебя нет сердца и бла-бла-бла…
Она ухмыляется, но как-то неприятно, оставляя горькое послевкусие.
– Как будто я и без него не знаю, что не нужна тебе, – а потом резко поворачивает ко мне голову и тычет в меня указательным пальцем. – Я не буду твоей содержанкой, если ты на это рассчитывал!
Не отвечаю, бесполезно. Этот спор она ведет сама с собой, все равно ничего не услышит.
– Я уеду, – продолжает тише и растеряннее. – К маме. Больше, как оказалось, некуда. Поорет, но не выставит же. Я у нее одна все-таки. Ну подумаешь, главный позор на деревне – смоталась в столицу и вернулась в Канеловку. И я все возмещу!
Тут уже я не сдерживаю улыбки, она так грозно звучит.
– Что интересно? – сажусь напротив нее, упираюсь спиной в основание кухонного острова.
– Ну проживание, весь этот “ол инклюзив”, услуги водителя…
– Глупости не говори.
Забираю у нее бутылку и делаю глоток. Морщусь, язык вяжет, но проглатываю. Для этих бесед нужен допинг.
– Больше мне нечем тебе отплатить. Или ты тоже считаешь меня шлюхой и думаешь, что я буду спать с тобой? – она краснеет, стискивая зубы, потом закидывает голову выше, упирается затылком в стену. – Я же ни с кем, кроме него… Хотя давай, почему нет?
Я даже давлюсь и едва не выплевываю вино обратно в бутылку. Мотаю головой, в глаза ей не смотрю.
– Купи себе вибратор и успокойся.
– Нет, я правда хочу! – Даша подползает ко мне на коленях. Не на четвереньках, вертикально, но и этого хватает, чтобы выдержка затрещала по швам, потому что полы ее халата расходятся, а под ними… под ними ни хуя. Бюстгальтера точно нет.
Упирается ладонями в мои колени, бесстрашно нависает надо мной, отбирает бутылку и пьет для храбрости еще.
– У тебя на меня стоит, ты мне снился, и Мот сказал… – она кривится, а потом выдает: – Может, мы и правда чего-то не понимаем, а я… я хочу узнать.
Настырно тянется, хотя я не пускаю к себе. Отворачиваюсь, но она все равно врезается ртом в мою щеку. Пытается поймать губы…
– Остановись, – требую, но голос теряет всю властность, и она попросту не слушает меня. Целует.
Я не отвечаю и не размыкаю губ. Пока она настойчиво сует язык мне в рот. Пока продирается сквозь мое сопротивление, усаживается сверху и уже активно ездит бедрами по стремительно наливающемуся члену, который тычется ей между ног. Пока это не длится целую гребаную вечность и… не кончается.
Аллилуйя.
– А я говорила ему, что он не прав, – шепчет, обжигая жаром лицо, когда сдается играть роховуху и понимает, что я ей подыгрывать не буду. Смотрит… и как будто в душу, блять. А глаза пьяные-пьяные и слезятся.
– Никудышная из меня шлюха, если ты не хочешь…
Она всхлипывает, отталкивается от моей груди и пытается слезть, а я… сука! На инстинктах перехватываю ее запястье и возвращаю на место.
– Ты дура, блять, а не шлюха! – рычу на нее, а потом набрасываюсь на ее рот, срывая все тормоза.