— Ага.
Она постояла там немного.
— Спокойной ночи, — затем повернулась и направилась обратно к зданию.
Однажды мне сказали, что достаточно всего нескольких минут, чтобы понять, нравится ли тебе человек. Что наше первое впечатление обычно оказывается верным. Она мне понравилась. Возникло непреодолимое желание окликнуть её и спросить имя, попросить номер телефона и пригласить на кофе. Я почти это сделал. Я был так близок.
А потом понял, как выгляжу.
На мне рабочая одежда. На джинсах была краска, ботинки со стальными носами поцарапаны. Борода отросла и мне нужна была стрижка.
После Бренды мне было совершенно наплевать на свою внешность. Какой в этом смысл? Кого надо было впечатлять? Я ни с кем не встречался, даже не искал. Но вдруг мне стало не всё равно, как я выгляжу. Очень даже.
Настолько, что это остановило от того, чтобы задержать её.
Поэтому я просто отступил. Смотрел, как за ней закрывается дверь, и момент был упущен.
Всю дорогу обратно к Фрэнку я корил себя за это.
Когда пришёл, Андреа всё ещё сидела за стойкой.
Она была парикмахером, стригла Фрэнка, и делала это хорошо.
— Эй, когда ты работаешь? — спросил я. — Надумал подстричься.
— Даааааа.
Мгновенно осознал, что совершил ошибку. Она была слишком взволнована.
— Я уже несколько месяцев хочу приложить руки к твоей голове! — Андреа подпрыгнула. — Это будет самое эпичное «до» и «после» в истории.
— Я просто хочу подстричься, Андреа, ничего особенного.
— О, мы затеваем что-то грандиозное. Займёмся бровями, бородой, уходом за кожей, я собираюсь вывести тебя из твоей пещерной эры. Фрэнк, он наконец-то позволит мне это сделать!
— Конец фазы пещерного человека? — крикнул мой брат из другой комнаты.
Я закатил глаза.
— Вы обсуждали это?
Андреа кивнула, широко раскрыв глаза.
— Определённо. Кучу раз.
— Ух ты. Вы двое просто помешаны на мне.
— Вот в чём дело, Джон, — она сложила руки вместе. — Ты тот, кто отдаёт. Делаешь всё для других, прежде чем сделать что-то для себя. Честно говоря, думаю, именно поэтому история с Брендой так сильно тебя ранила. Вместо того чтобы сказать: «Вау! Какой замечательный парень!», она приняла это как должное и подвела тебя, а когда ушла, тебе некого было любить, и ты не знал, как полюбить себя.
Я моргал, глядя на неё. Это было на удивление проницательно.
— Ты заслуживаешь заботы о себе, — сказала она, продолжая. — Заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо, привлекательно выглядеть и позволить кому-то наконец-то сделать что-то для тебя. Просто позволь мне.
Она серьёзно смотрела на меня.
Я выдохнул.
— Хорошо.
Андреа немного потанцевала на месте.
На следующий день я участвовал в полном преображении, как героиня фильма «Красотка».
Выглядел ли я лучше, чем за последние годы? Да. Было ли это за счёт моего достоинства? Тоже да.
Андреа настояла на том, чтобы я снялся в видео «до» и «после» для социальных сетей салона. Она не позволила заплатить и я чувствовал себя обязанным и поэтому согласился.
Все комментарии были завуалированными комплиментами.
Это как в тех видео, где парень бросает пить, и показывают «до/после».
Он был бездомным или это просто какой-то парень? Хотя сейчас он симпатичный, честное слово.
Ладно, но почему он похож на парня из «Замороженный калифорниец»8? Выглядит как Брендан Фрейзер
Пришлось прекратить читать. По-видимому, преображение было ошеломляющим, вот и всё, что нужно было знать. Теперь у меня была уверенность, чтобы подойти к таинственной женщине, если я когда-нибудь снова её увижу.
Если.
Тем временем у меня было много поводов для размышлений, потому что Андреа была права. Я действительно ставил всех превыше себя. И всегда так делал.
Может быть, пришло время научиться заботиться о себе.
Глава 9
Холли
Следующие два дня родственники приходили и уходили. Бабушка то приходила в себя, то теряла сознание. Она больше не делала перерывов в приёме морфина. Теперь это было бдение. Мы больше не крутились вокруг неё, смеясь и шутя. Мы шептались и говорили тихо, чтобы она могла поспать.
Вся семья была сегодня здесь. Все подходили, прикасались к её руке и разговаривали с ней, хотя она и не просыпалась.
Я надеялась на подъём сил. Похоже, его не удастся получить.
В семь часов вечера Джиллиан, Люси и мама пошли ужинать в ресторан неподалёку. Я осталась и больше не поеду домой. Больше никакой ночной медсестры. Мы с мамой спали у постели, потому что были слишком близки к концу.
После того как все покинули квартиру, я опустила бортики. Проверила жизненные показатели бабушки. Давление было низким. Руки и ноги были холодными, потому что кровообращение было нарушено из-за отказавших органов.
Откинула волосы с её лба и нанесла на губы бальзам для губ Джиллиан. Зажгла бабушкину любимую свечу. Затем взяла её руку, прижала тыльную сторону к своей щеке и закрыла глаза.
Я буду так сильно по ней скучать.
Я была не готова.
Моя работа заключалась в том, чтобы помочь другим подготовиться, но я не могла сделать этого для себя.
Казалось, что сейчас я ничего не могла сделать для себя. Не могла распаковать вещи в квартире или спросить у симпатичного парня во дворе его имя. Я даже не могла накачать шины.
Знала, что моя жизнь начнётся заново. Но это произойдёт только после того, как закончится жизнь бабушки. Это произойдёт потому, что её жизнь закончилась, и у меня не было бы другого выбора, кроме как продолжать жить.
— Я никогда не рассказывала тебе о своём первом муже, — тихо произнёс чей-то голос.
Я широко распахнула глаза. Бабушка не спала. Я улыбнулась ей.
— Привет.
— Привет, моя милая Холли.
Услышав своё имя, я почувствовала, как подступил ком в горле. Потому что, честно говоря, мне показалось, что я уже услышала, как она произнесла его в последний раз.
— Думала, я покойница, да? — устало пошутила она.
Я тихо посмеялась.
— Ещё нет.
— Я не могла уйти, не рассказав тебе.
— Не рассказав что?
— О Чипе, — ответила она. — Я не забыла. Садись. Думаю, у нас не так много времени.
Я всхлипнула, села на одеяло и взяла её за руку.
— Что случилось, бабушка? Я слушаю.
— Я никому не рассказывала того, что собираюсь рассказать тебе.
— Хорошо. Говори всё, что хочешь. Это останется между нами.
— Мне всё равно, кому ты расскажешь, — сказала она. — Все, кому было не всё равно, давно мертвы. Меня не станет, прежде чем меня арестуют, и Люси никогда