Я нахмурилась.
— Признается…
— Я убила его.
Резко посмотрела на неё.
— Что?
— Да, — ответила она буднично, — Чип был ужасным пьяницей. Он любил меня колотить. Однажды он набросился на меня, и я поняла, что это конец. Я не выберусь оттуда живой. Я ударила его по голове чугунной сковородкой.
Я моргнула, глядя на неё.
— Мы с Люси посадили его на заднее сиденье моего универсала. Поехали к реке и сбросили в воду. На следующий день я позвонила шерифу и сказала, что мой муж ушёл выпивать и не вернулся домой. Его нашли несколько недель спустя. Объявили несчастным случаем. Они подумали, что он, вероятно, упал с моста или что-то в этом роде.
Я была в шоке.
— Бабушка… — выдохнула я.
— Приятно кому-нибудь рассказать, — сказала она, закрывая глаза.
Я облизнула губы.
— Всё в порядке, — произнесла я. — Выговорись.
Бабушка снова открыла глаза.
— О, это не гложет меня. Я бы сделала это снова. Он бы убил меня. Нет, смысл того, что я рассказываю тебе эту историю, в том, чтобы напомнить, что мы должны сами определять свою судьбу. Я никогда больше не соглашалась на меньшее, чем заслуживала. Никогда не игнорировала тревожные сигналы и не оправдывала плохое поведение. Я просила то, чего хотела, защищала тех, кого любила, требовала того, что было нужно, и у меня была прекрасная жизнь. Я прожила ещё семьдесят лет, потому что решила не сдаваться и не умирать в тот день, когда какой-то слабак, заслуживавший гильотины для члена, решил причинить мне боль, — она долго и многозначительно смотрела мне в глаза, — Возьми на себя ответственность за своё несчастье, Холли. Если ты не любишь свою жизнь, измени её.
Казалось, слова отняли у неё все силы, что ещё оставались. Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Затем зловеще затихла.
Моё сердце заколотилось.
— Бабушка? — я осторожно потрясла её. — Бабушка, проснись, — сказала я в панике. — Пожалуйста. Я не могу допустить, чтобы в твоих последних словах прозвучала фраза «гильотина для члена».
Она слабо усмехнулась, и я вздохнула с облегчением.
— Однажды на небесах тебя будут ждать так много людей, прекрасная девочка, — тихо сказала она. — Я буду первой в очереди.
Слёзы навернулись на глаза.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
Она не ответила. Бабушка сказала всё, что хотела.
Она умерла на следующее утро в окружении всех, кого любила.
Глава 10
Джон
Когда я приехала к Фрэнку через два дня после встречи с женщиной с нефритовым браслетом во дворе, на приборной панели белой Honda стояла фигурка медсестры с качающейся головой. Она держала маленькую табличку с надписью «Спасибо». На заднем правом колесе также стоял суккулент с открыткой.
Худшему подручному в истории, спасибо за вашу доброту в последние несколько дней. Вы никогда не узнаете, насколько она была мне нужна. Надеюсь, ваша подушка всегда будет холодной, мобильный телефон всегда заряжен, а брат всегда сам доставлять свои открытки ко Дню святого Валентина (и купоны на секс).
Хочу напоследок оставить вам несколько мудрых слов, которые мне недавно подарил один человек. Мне очень нужно было это услышать. Возможно, вам тоже.
«Возьми на себя ответственность за своё несчастье. Если ты не любишь свою жизнь, измени её».
Надеюсь, вы любите свою жизнь. Но если нет…
— Х
Я слегка рассмеялся, когда дочитал. Мне действительно нужно было это услышать.
И больше я никогда не видел там ту машину.
Глава 11
Холли
Джиллиан и я были на похоронах, стояли над гробом бабушки и смотрели на ту сверху вниз.
Прошла неделя с тех пор, как мы потеряли её.
Она выглядела умиротворённой. Руки были нежно сложены на коленях, и она была одета в фиолетовый — её любимый цвет.
За последние семь дней я пережила калейдоскоп эмоций.
Раздумывала, кому рассказать о признании бабушки, и стоит ли вообще кому-либо рассказывать. В конце концов решила, что маме не нужно вспоминать свою мать таким образом. У неё возникнет слишком много вопросов, и она обратится за ними к Люси, а я не хотела подвергать свою тётю этому. Мне нужно было с кем-то поговорить, а Джиллиан никому бы ничего не рассказала, поэтому я сказала ей.
— Бабушка убила парня, — безэмоционально произнесла Джиллиан.
— Поверь, ни в какой момент времени я не представляла, к чему приведёт тот разговор, — прошептала я.
— Ты уверена, что это не галлюцинация? — тихо спросила она. — Разве не это происходит в конце?
— Да, но не тогда. Она была в здравом уме. Я погуглила. Хотела проверить, прежде чем рассказать тебе. Он был реальным человеком. Я видела свидетельство о смерти, свидетельство о браке и газетную статью о его утоплении. Говорю тебе, она убила его, — прошептала я. — А Люси помогла ей избавиться от тела.
Сестра беззвучно произнесла слово «чёрт».
— Ладно, но это же такой дерзкий поступок, — сказала она.
— Знаю.
— Настоящая королева. А тётя Люси!
Мы повернулись, чтобы посмотреть на неё. Она вытирала нос скомканной салфеткой возле гостевой книги. Она выглядела как миссис Клаус в чёрном.
— Тётя заставляет меня вышивать библейские стихи на Рождество, — Джиллиан покачала головой. — Она избавилась от трупа?
Мы оглянулись на бабушку, лежащую в траурном зале.
— Имею в виду, ты же знаешь, как тогда всё происходило, — тихо произнесла я. — Защититься от домашнего насилия было практически невозможно. Муж мог делать с тобой почти всё, что хотел. Изнасилование в браке даже не было вне закона до 1993 года. Видимо, иногда приходилось брать дело в свои руки.
— Наверное, — скривилась Джиллиан. — Представь, что тебе придётся убить парня по имени Чип, — прошептала она. — Это взбесило бы меня. У тебя дурацкое имя, и ты ещё и придурок? Приходится выбирать.
Я хмыкнула.
— Джеб — дурацкое имя.
— И какая наглость, — прошептала она. — Я бы сбросила в реку труп ради тебя. И живого парня тоже.
— Я бы тоже, — я посмотрела на неё. — Думаешь, дедушка действительно не знал? То есть, после этого от тебя должно было бы исходить хотя бы немного энергии «Я могу убить тебя», верно? Или энергия «Я сделала это однажды и могу снова»?
— Знаешь, он был хорошим человеком, если ему довелось выжить, — сказала она.
Я подавилась слюной. Это рассмешило её, и мы обе разразились хохотом. Мама бросила на нас взгляд типа «Вы что, издеваетесь?» через всю комнату, и мы прижались друг к другу, пытаясь сдержать смех. В конце концов, хихиканье переросло в слёзы.
Чувствовала себя как в бреду, опьянённой горем.