Кто она для него? Бесполезная вертихвостка. И для других, скорее всего, была ровно такой же.
Потерев разнывшиеся после трудного дня виски, Таня бросила взгляд на часы — почти что полночь. Надо хотя бы попытаться поспать, а значит ей необходима нормальная подушка и одеяло, которые можно раздобыть в гардеробной. Но до того, как поднялась с дивана, услышала по ту сторону двери знакомый тонкий голосок.
— 13—
8 июля 202у года. Поздний вечер
— Ма-а-ам… — тянет тоненький голосочек, и у Татьяны сжимается сердце.
— Я тоже скучаю по ней, — негромко отвечает сыну Михаил. — Давай посидим немного в её кабинете. Почитаем сказку, чтобы ты смог заснуть. А утром откроешь глазки, и мама будет уже рядом.
Дверь отворилась, и на пороге застыл Миша с сыном в руках. Мальчик был уже в пижамке, но глазки, которые при ней всегда светились радостью и любовью, сейчас были грустные и, если только тусклый свет светильника не исказил, даже немного красноватые.
— Таня?..
Она не понимала, что говорить и делать. Оправдываться? Требовать отчёта самой? А, впрочем, всё равно, потому что её маленькое сокровище встрепенулось на руках отца и громко проговорило «мама».
Секунда, и малыш был у неё на руках. Татьяна прижимала его к себе, целовала мягкие щёчки и повторяла, что никогда больше так не поступит. Как ей вообще в голову могло прийти, что в год он уже достаточно большой, чтобы провести без неё целую ночь? Что справится без неё и не заскучает. Что кефирчика перед сном и безусловно любимого, но всего лишь папы хватит, чтобы заснул спокойно. Да пропади они пропадом, все эти свидания! Тем более, что толку с них никакого. Обойдётся как-нибудь без этой личной жизни, ведь ещё много месяцев, а то и лет только один человечек останется для неё самым важным.
— Тань…
Ох, мамочки! Она начисто забыла о том, что Миша вообще-то стоит сейчас рядом. И если сыну хватит объятий, поцелуев и того, что она просто с ним, то его папочке придётся дать ответ как минимум на несколько вопросов.
— Мама, ам!
Оба взрослых застыли. Маленький, волшебный, просто замечательный Сашенька оказался маминой палочкой-выручалочкой, позволяя ещё на несколько секунд отсрочить свой ответ и тайком вытереть мокрые от слёз щёки.
Сынишка пальцем указал на диван, и Таня устроилась сама, усаживая сына на колени и прикладывая к груди. Надо же… А ведь совсем недавно был таким крошечным. Сейчас же еле умещается на её коленях попой, ноги и вовсе ставя в сторону. Большой мальчик, но при этом ещё и очень маленький.
Михаил присаживается рядом, и Таню накрывает волна смущения. Она не кормила сына при нём уже очень давно, оставляя этот процесс на время вокруг снов. Сейчас, разумеется, было не до стеснений — Саша требовал свою порцию внимания, но близость мужчины всё равно сбивала с толку. А ещё, позволила вновь осознать, что там, в номере, она бы просто не смогла. Даже просто обнимая сына после прикосновений постороннего человека, Татьяна чувствовала себя странно, и искренне радовалась, что приняла душ. Как-будто в их мирок едва не проник кто-то посторонний, кого пускать ни в коем случае нельзя. Что было бы с ней, зайди они с Антоном дальше? И как бы чувствовала себя, смотря Мише в глаза?
Несколько минут Саша ещё казался перевозбуждённым, но постепенно успокоился, находясь в привычном тепле материнских рук. Глазки мальчика начали закрываться, и вот он уже мерно посапывает, уходя в глубокий сон.
— Такой забавный, когда спит, — прошептал Миша, а у Татьяны пробежали по телу мурашки. Как у него получается произносить слова, что она на них так реагирует? — Забрать его в кроватку?
— Дай ему минуту или две, чтобы заснул покрепче, — в тон ответила девушка. — Иначе может проснуться, и придётся начинать всё сначала.
Максимов кивнул, и пару минут они действительно просидели в тишине, стараясь даже не двигаться и изо всех сил делая вид, что им не неловко в обществе друг друга. Впрочем, о неловкости Татьяна быстро позабыла. От Миши исходило какое-то тепло, и температура за окном тут не играла никакой роли. Скорее это было ощущение на уровне инстинктов, и они твёрдо указывали, что на сидящего рядом мужчину можно положиться. Надёжный и заботливый самец, который до сих пор будоражил её мысли и вызывал чёткое желание уткнуться в его грудь. Другое дело, что здравый смысл Таню не покинул окончательно. Вот что бы Миша сказала, сделай она это? Она — женщина, в ночи вернувшаяся со свидания с другим. Теперь дело уже не в ней и её гордости. Это Михаил достоин более честной и порядочной женщины.
— У тебя всё в порядке? — словно подслушав эти мысли, негромко спрашивает Максимов, и поправляет её выбившийся из хвоста локон. Так нежно и так… интимно, что ли.
— А что со мной может быть не в порядке? — она постаралась ответить максимально невозмутимо. — Поможешь отнести его в спальню?
Мужчина осторожно перехватил сына, прижимая к себе, и уже через минуту мальчик посапывал на большой кровати.
— Ты ляжешь вместе с ним?
Татьяна бросила на Мишу быстрый взгляд и помотала головой.
— Лучше ты. Из нас двоих именно тебе не уместиться ни на одном из диванов: ни в кабинете, ни в гостевой.
Мысль о том, что гостя можно и вовсе отправить домой, казалась кощунственной. Максимова вообще не хотелось никуда отпускать. Он был островком спокойствия в её полуразрушенном мире, хотя ещё недавно Таня была уверена, что тот может рухнуть от одного его присутствия.
— Не бойся, он проспит всю ночь, — улыбнулась она, поймав скептический взгляд мужчины. — К тому же, вам всё-таки надо потренироваться быть вместе.
Потому что как бы ни старалась, из головы не выходили взгляды Лариной на Михаила, и её ладонь на его плече. И размышления секретаря о том, что Миша с кем-то явно встречается. Когда же у него появится своя семья, вряд ли новая супруга окажется рада, что он так часто наведывается к ним, а значит Сашу придётся отдавать папе на день или выходные.
Он медленно кивнул, и девушка воспользовалась этим, чтобы поскорее сбежать. Вытащив из шкафа в гардеробной подушку и плед, она направилась в свой кабинет и постаралась устроиться там с максимальным комфортом. Улеглась на один бок,