И впервые за двести лет мысль о том, чтобы снова работать с порталами, с силами Ада, не вызывала у меня паники. Вызывала холодную, собранную решимость. Это была моя стихия. И, кажется, я наконец-то перестала её бояться.
Работа поглотила меня с головой. «ТемныеМатерии» оказались чудовищным нагромождением стихийных щелей, будто кто-то бурил землю, не ведая, что рвёт саму ткань реальности. Первые десять порталов я гасила и стабилизировала на автомате, движения рук и воля вспоминались сами, как езда на велосипеде. Сила текла по расчищенным каналам уверенно, почти без боли. Это был странный кайф — чувствовать себя снова компетентной, нужной, сильной.
Но начиная с одиннадцатого портала, что был в подземном паркинге, местоположение начало меня тревожить. Эти разломы… они вели не в безликую преисподнюю. Они выходили в знакомые, до слёз знакомые локации. Один — на окраину Тенистого Рынка, где мы с ним когда-то за одним столиком пили взрывающийся нектар. Другой — в парк Костяных Фонтанов, где гуляли, смеясь над чопорностью придворных. Третий, четвёртый, пятый… Все — в окрестностях его родового поместья, в районах, которые я знала как свои пять пальцев.
«Наверное, это снова заказ Волота», — мелькнула мысль, холодная и логичная. Кому ещё понадобилось бы настраивать порталы именно здесь, в местах, пропитанных памятью о Белете? Волот управлял наследством брата. Значит, наводил порядок. Мысль успокаивала, но под ней клокотала тревога. Каждый раз, стабилизируя очередную щель, я ловила знакомые запахи, улавливала отголоски звуков — эхо смеха, шёпот, звон клинков на тренировочном дворе. Воспоминания нахлынули лавиной, но теперь это была не только боль. Была и горькая сладость, и ностальгия, и какое-то щемящее чувство, что я… возвращаюсь домой. В тот дом, которого больше нет.
Стабилизация пятнадцати порталов оказалась титаническим объёмом. Я работала без перерыва шесть часов, сила начала саднить на излёте, но останавливаться было нельзя. Последний портал значился в спецификации как «Кабинет Управляющего. Вип-статус. Ключ-артефакт».
Я нашла его в самом сердце строительного хаоса — за глухой дверью с кучей предупреждающих знаков. Энергия от него исходила не хаотичная, а упорядоченная, но старая, замершая, как законсервированная. Портал был запечатан. Мне нужно было не гасить его, а активировать по-новому, настроить на ключ и оставить этот ключ внутри.
Я провела руками по краям энергетического шва, вливая в него свою силу, переписывая коды доступа. Печать дрогнула и рассеялась. Портал открылся, не разрываясь, а плавно раздвигаясь, как тяжёлые шторы.
И я замерла.
За ним был не просто кабинет. Это был его кабинет. Кабинет Белета в его личных покоях. Всё стояло точно так, как было 180 лет назад. Массивный стол из чёрного дерева, заваленный свитками, столпы до потолка, уставленные книгами и странными артефактами, которые он коллекционировал. Даже кресло у камина стояло под тем же углом. Всё было безупречно чисто, на столе не было и пылинки. Будто время здесь остановилось. Или… будто кто-то тщательно поддерживал здесь порядок в ожидании хозяина, который никогда не вернётся.
Сердце сжалось так, что перехватило дыхание. Я машинально шагнула внутрь, портал за моей спиной тихо пульсировал. Воздух пах старым пергаментом, древесным воском и едва уловимым, знакомым ароматом — его смесью, запахом кожи, стали и чего-то тёплого, что было только его.
Я подошла к столу, провела дрожащими пальцами по гладкой, прохладной поверхности. Там лежала его любимая закладка из закалённой кости. Рядом — недописанное письмо, чернила на котором казались ещё влажными. Это было слишком. Слишком реально. Слишком… живое.
И в этот момент за массивной, резной дверью кабинета, ведущей в покои, я услышала голоса. Приглушённые, но я узнала бы их из тысячи. Низкий, размеренный бас… и более грубый, хрипловатый.
Ледяная волна паники смешалась с невероятным, ослепляющим шоком.
Я обернулась, в проёме стояли они оба. Волот — с лицом, искажённым немой яростью и ужасом. А рядом с ним… Он.
Белет. Не призрак. Не видение из ручья. Плотный, реальный. Его черты были теми же, но заострёнными, глаза горели не тёплым золотом, а холодным, невыносимо ярким пламенем, в котором читались шок, неверие и какая-то всесокрушающая, животная надежда. Он смотрел прямо на меня.
Наши взгляды встретились.
Сердце в груди пропустило удар, потом сжалось в ледяной ком. В ушах зазвенело, мир поплыл, окрасившись в чёрные и золотые пятна. Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и не успела понять, падаю ли я вперёд или назад, в зияющий портал.
Тьма нахлынула мгновенно, без звука, унося с собой последнее осознание: он жив. И он здесь.
Глава 26
Возвращение домой
Сознание вернулось не сразу. Сначала я почувствовала запах. Не трав и дерева из избушки Ягини. Не пыли и старины из кабинета. Это был… другой запах. Дорогие, тяжёлые ткани, едва уловимый дымок особых благовоний, которые использовали только здесь, и… и его запах. Тот самый, смесь кожи, стали и тёплой, живой силы.
Я лежала на чём-то очень мягком. Открыла глаза. Потолок был знакомым — тёмное дерево с инкрустацией из перламутра, складывавшейся в созвездия нашей первой ночи. Я в его покоях. В нашей… в его спальне.
И рядом… тепло. Дыхание. Я медленно, будто боясь разбить хрустальную грань сна, повернула голову.
Он лежал рядом. Не призрак. Не кошмар. Реальный. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, каждую тонкую морщинку у глаз, которых раньше не было. Его золотые глаза были широко открыты и смотрели на меня с такой концентрацией, будто он боялся, что я рассыплюсь в прах, если он моргнёт. В них бушевала буря: невыразимая боль, безумная надежда и что-то хрупкое, почти паническое.
— Маша… — его голос был хриплым, едва слышным, будто он два века не произносил этого имени.
И в этот миг воспоминания, не те светлые обрывки из капеллы, а самые страшные, самые чёрные, обрушились на меня лавиной. Холодный зал дворца. Отец с каменным лицом. Тело на погребальных дрогах. Те самые, знакомые до боли черты, искажённые магическим огнём. И внутри… внутри та самая леденящая пустота, зияющая дыра, где раньше жила наша связь. Смерть. Его смерть. И моя собственная смерть вслед за ним.
— Белет… — прошептала я, и голос сорвался. — Это… это невозможно… Я видела… я чувствовала… связь… её нет…
Слова путались, логика разлеталась в клочья. Единственное, что было реальным — это он, живой, дышащий, здесь. И невыносимое противоречие между этим и двухсотлетней уверенностью в