Ветер выл. Лед трещал. «Земля» под ногами превратилась в кашу из снега и крови. А над головой, подобно сгорающим в атмосфере метеорам, проносились обломки сбитых машин.
Двадцать метров. Тридцать. Сорок.
Удирая все дальше, краем глаза я видел, как остатки Доминиона, Меридиана и Вергилия по инерции добивали друг друга. Видел орудующего божественной сталью Аполло. Мелькнувшего среди плотного кольца телохранителей Эрдамона. Ритмично бьющего себя в грудь отца Малькольма. Находясь на возвышении, святоша ударял кулаком по солнечному сплетению, отчего во все стороны расходились невидимые волны Брадикардии.
Наверное, в некоторой степени это и могло переломить ход сражения, хотя бы частично, но все это уже было не важно. Потому что ровно в следующую минуту мир позади нас сжался. А затем разорвался.
Тела титанов — их человеческие оболочки — треснули как раскаленное стекло. По коже побежали линии света, ломая силуэты изнутри. Грудь Диедарниса вспыхнула ярче, фигуры братьев осыпались пеплом, и на мгновение могло сложиться впечатление, что на этом их бой и закончится, но увы — из глубокого ущелья до самого неба, словно вырываясь из других слоев реальности, поднялись они.
Километровый волк.
Целая гора из черного матового сплава, собранная в зверя. Пирамидальные пластины брони напоминали клочья шкуры, из-под которых местами пробивались цепи гидравлики и пучки толстых кабелей, что переплетались как жилы. Две пары лап, гигантские когти, каждый размером с фуру. Морда — древняя, хищная, искаженная множеством «шрамов» и прочих следов далеких битв. Вместо глаз — два пылающих гравитационных колодца, искажающих вокруг себя пространство и свет.
И километровая акула.
Диедарнис в истинной форме был тем самым мегалодоном, которого мы уже видели. Рваные, истекающие «кровью» плавники, опоясанные дуговыми кольцами инвольтационных разрядов. Грудной отсек — раскрытый, как стальная пасть, где, завывая сотнями ураганов, кипел бело-оранжевый ад его реактора. Хребет — мозаика из чудовищных ран и чудом уцелевших силовых щитов. А вокруг тела — тончайшие струи воды, подчиненные его воле и позволяющие перемещаться по полю битвы как на воздушной подушке.
Они столкнулись не звуком. Сначала — тишиной.
А потом — сразу всем.
Удар их масс по льду был как рождение мощного землетрясения. Огромный айсберг под нами задрожал. Из многочисленных трещин вырвались гейзеры морской воды, что под воздействием магии мгновенно замерзали, превращаясь в новые гребни льда, которые тотчас же дробились о корпуса титанов.
Килгор шел по поверхности, как по старой черепице, выламывая льдины и бросая их словно камни. Одно движение лапы — и километровый пласт поднимается, переворачиваясь и обрушиваясь на противника убийственным валом.
А Диедарнис… Уверен, многие могли бы подумать, что «выброшенный на берег» он станет барахтающимся и неповоротливым. Считай, легкой добычей, которая даже не сможет нормально ответить, буквально подыхая в тисках собственного веса. И тем самым они бы совершили роковую ошибку, поскольку на деле все оказалось не так — титан был в родной стихии. Из-за высоких температур лед под ним плавился, превращаясь в океан, который слушался только его. Гидрокинетические поля вздымали воду гигантскими пузырями, превращали струящиеся потоки в длинные копья и поднимали целые куски айсберга, разворачивающиеся как щиты под ударом волчьих когтей.
Килгор выл.
Этот вой был не звуком воздуха, а искажением пространства: практически безостановочно на его животе и спине вспыхивали мощные гравитационные импульсы, сминая острые шпили и ломая ледяным скалам хребет.
Акула отвечала молчанием.
Каждый ее рывок — скачок в пространстве между точками невидимой сетки. Диедарнис исчезал, вспучивая под собой десятки бурлящих озер, и появлялся над братом, обрушиваясь сверху плазменным ударом из грудной шахты. Потоки бело-оранжевой материи прожигали броню Килгора, били по уязвимым местам и, в конечном итоге срываясь, уходили дальше, мимо цели, превращая целые «улицы» в линии мгновенно замерзающего пара.
Мы видели эту битву только фрагментами. Между вспышками заклинаний, сквозь белоснежные завесы и разорванные облака.
Спустя десяток секунд, я вновь обернулся. Увидел, как где-то вдали километровый волк подпрыгнул — на несколько сотен метров — и врезался в бок мегалодона, оставляя на его корпусе глубокие борозды. В ответ акула начала сворачивать пространство к себе, и огромные массы воды и льда потянулись за ней как шлейф, обрушиваясь на Килгора сотнями тонн.
Магия вокруг них сходила с ума.
Волк тянул к себе силу тяжести, обрывая траектории всех снарядов и заклинаний поблизости. Летящие в сторону Вергилия снаряды Доминиона зависали на полпути и резко уходили в сторону, ударяясь о бок мегалодона или же врезаясь обратно в своих.
Диедарнис продолжал выдергивать из глубин воду, сжимая океан в чудовищные ударные волны, одна из которых прошла прямо над нами. Заставила упасть на колени целую армию.
Это был катаклизм. Настоящий конец света, тесно переплетенный с невыносимым грохотом и всеобщим безумием.
Каждый их удар отзывался землетрясением под ногами. Каждый рывок — становился игрой горизонта, уходящего то вверх, то вниз.
Титаны сражались. Айсберг вокруг рушился. А мы, лишь жалкие пигмеи в их тени, из последних сил бежали прочь, стараясь не падать на каждом шагу.
В какой-то момент Килгор все-таки нащупал брешь в обороне врага.
Он прыгнул — не вверх и не вбок, а в глубину. Сжался в одну линию, уменьшаясь в размерах, практически пропал из виду, а затем резко вынырнул прямо под брюхом мегалодона. Вся его масса врезалась в грудной отсек Диедарниса. Волчьи клыки вгрызлись в броню.
Мир озарила яркая вспышка.
Грудь акулы лопнула как перегретый котел. Из разорванного корпуса вырвались струи плазмы — не огня, а чистой обжигающей энергии с миллионами вкраплений из искрящегося титаниума. Оранжевый дождь посыпался вниз, прожигая во льду шипящие дыры.
Реактор захлебывался.
Я видел, как внутри этого адского светильника что-то крутится все быстрее. Как нагрузка на его системы преодолела все мыслимые и немыслимые пределы. Как сам мегалодон, с вырванным куском «плоти», рухнувшим на сражающиеся армии подобием той атомной подлодки, все еще удерживал истинную форму усилием воли.
— Диедарнис! — голос Килгора прогремел сотнями ревущих сирен. — Остановись!
Но было поздно.
Диедарнис не остановился. Он «обнял» брата.
Километровая акула и километровый волк переплелись в смертельных гравитационных объятьях, начали падать. Их массы смяли поверхность как тонкую скорлупу, в глубине послышался оглушительный треск, и оба титана провалились в черную пасть океана.
В следующую минуту стало на удивление тихо. И даже ветер, казалось, застыл.
А потом… под нами подорвали «земное ядро».
Взрыв не был огненным шаром. Он был разрывом самой основы. Льдина под нашими ногами выгнулась на десятки километров, как спина зверя от удара кнутом. В центре, там, где исчезли два