Все это было для него утопией. Цветной фотографией на полу сгоревшего дома. От которой теперь, спустя четыре с половиной тысячи лет, он наконец-то избавился.
— Что ж, господа, — широко улыбнулся он. — Полагаю, сейчас я могу поздравить вас официально: испытание «Бездна Диедарниса» успешно завершено.
Глава 9
Одинокая кружащая в небе снежинка.
Обгоревший труп эльфа, медленно сползающий по окровавленной льдине.
Искореженный, покрытый сбитой краской и крупными сколами обломок самоходной мортиры.
И даже не крик, нет — вой человека, доведенного до отчаяния.
Не сразу, но профессор догадался, что произошло. А когда до него наконец дошло — выглядел так, словно из него вырвали внутренний стержень.
Все его планы, все его желания и стремления — все обернулось пеплом. Жестоким крушением небесного лайнера на космической скорости, оставляющим после себя лишь выжженное поле. Обрывки воспоминаний и мыслей о будущем, развеивающихся в воздухе подобием дыма.
— Боже… о боже… — утратив силы в ногах, Доусон грохнулся на колени. — Что… Что ты наделал⁈
— Я говорил тебе, Файр, — с величественным спокойствием произнес титан. — Не хочешь освобождать ее по-хорошему — это придется сделать кому-то другому.
— Ты погубил ее… Ты уничтожил все, что мне было дорого, проклятый ублюдок!!!
Окончательно убитый горем, профессор затих. Прижав ладони ко рту и мучительно завывая, он словно умалишенный начал раскачиваться из стороны в сторону, и на долгие томительные секунды нас накрыла зловещая «тишина».
Вокруг по-прежнему сражались люди, но многие из них на уровне интуиции чувствовали, что минуту назад случилось нечто невероятное. Нечто такое, что буквально отодвинуло битву кланов и ее итоги на второй план. Звон стали раздавался со спадающей интенсивностью. Орудийные расчеты плевались огнем с увеличенным интервалом.
Все это время Окрус молчал. Не дернулся. Не заорал. Просто смотрел на Аду, лежащую на льду, и на оранжевые искры, бьющие из груди мегалодона нестерпимо жарким фонтаном. В его глазах — ни ярости, ни истерики. Только странное холодное удивление.
— Интересный итог… твоего союза с одиночеством… — тихо подметил он. — А я-то думал, в этом мире меня уже ничем не удивить.
Стихиалий улыбнулся, но лишь губами. Взгляд оставался холодным, смотрел жестко, а в самом голосе дрожал едва сдерживаемый гнев.
— Мне потребовались сотни лет, чтобы вырастить удобный инструмент: чистый, послушный, рациональный ИИ, способный стать идеальным сосудом, — он чуть склонил голову, будто рассматривая треснувший музейный экспонат. — А ты, Диедарнис, всего одним росчерком превратил ее в самое непредсказуемое и плохо управляемое, что есть во Вселенной. В человека.
Он не кричал. Даже не повышал голос. Но каждый его слог резал по ушам ржавой пилой.
— Ты разрушил мой проект. Сломал ее, — Окрус вздохнул так, как если бы говорил о чем-то действительно важном. — И, что самое забавное… за это я должен тебя поблагодарить.
Он улыбнулся шире.
— Спасибо тебе. Я уже забывал, каково это — злиться по-настоящему.
Его рука легла на плечо Килгора.
— Убей его.
Тон был будничный, почти ленивый. Но вместе с тем пробирающий до костей, поскольку каждый из нас понимал — грядет катастрофа. Чудовищный катаклизм, грозящий стереть армии кланов в чертову пыль.
Килгор, до этого лишь мрачная фигура за спиной стихиалия, двинулся вперед. Его человеческая оболочка подернулась мистической рябью, края силуэта пошли темным мерцанием.
Земля под ногами завибрировала. Где-то далеко продолжали трещать глыбы льда.
— Ди… — остановившись в пяти метрах, титан виновато склонил голову. Он не хотел того, что вскоре последует. Противился этому столь отчаянно, что некоторой частью себя желал умереть сам, нежели стать убийцей «родного» брата. Но увы. Иначе было нельзя. — Прости меня.
— Тебе не за что извиняться, Волчонок, — ответил мегалодон. — Делай, что должен.
— Однако, пока мы не начали, — добавил он, — я бы хотел удивить твоего хозяина в последний раз.
Фантастически быстрый для предсмертного состояния, Диедарнис рванул навстречу стихиалию. Никаких спецэффектов, никаких заявлений. Просто оказался рядом и, прежде чем Окрус успел отреагировать, врезал ему ладонью в грудь.
Это не был удар, рассчитанный на урон. Это был толчок. Вектор. Дерзкая атака, от силы которой воздух вокруг на мгновение стал видимым — плотным и слоистым, а самого стихиалия словно выбили из плоскости этого мира, зашвырнув на полкилометра вдаль. Окрус упал, лед под его телом взорвался глубокой воронкой. Затем магическим образом исказился и пошел странными волнами, как если бы чья-то невидимая рука произвела выстрел в воду в замедленной съемке.
Спустя пару ударов сердца стало понятно, что своими действиями мегалодон снова нас защитил. Помог выиграть драгоценное время, где каждая секунда была своего рода даром. Отсрочкой от неминуемой гибели моих друзей и выполнения проклятого, данного профессору обещания.
Вполне возможно, это могло стать поводом для оптимизма. Хотя бы микроскопическим лучиком надежды на фоне того ужаса, что нам предстоит. Но не судьба — спустя еще мгновение на поле битвы опустилась незримая тень. Вдруг засосало под ложечкой, накатила смертельная тоска, и неожиданно для себя я всеми фибрами души почувствовал, как уровень тревоги скакнул до небес. Вслед за которым пришло осознание.
Мы совершили ошибку.
Бросили вызов тому, от кого не спрятаться. И не победить.
Тому, кто уже совсем скоро поднимется из глубин.
— Бегите, — произнес Диедарнис, продолжая смотреть брату в глаза.
И все.
Никаких лишних слов.
Ни прощаний, ни кивка, ни даже взгляда в нашу сторону. Просто приказ.
— А ты? — вырвалось у меня.
— Я уже мертв, — повел щекой он и исчез.
В ослепительной вспышке, что стала началом его битвы с могучим Килгором.
Ну а мы… мы рвали когти на пределе возможностей.
Первым делом я подхватил Аду.
Она была тяжелой — не физически, а иначе. Проваливающейся в руки, как если бы я держал не тело, а нечто такое, что еще не решило, чем оно станет. Ее глаза были закрыты, на лице застыли непонимание и страх.
Тогда же я впервые почуял неладное, но времени поразмыслить об этом не было — смерть в лице Окруса уже дышала нам прямо в затылок.
— За мной! — проорал Герман.
Мы бросились прочь.
Я с Адой на руках. Танк — впереди, как живой щит. Гундахар, Август, Глас, Локо, Илай и Мозес — сзади и по бокам. Вокруг нас все еще дрались. Кто-то из солдат кричал, кто-то пытался отразить вражеское заклинание, кто-то просто стоял на коленях и смотрел в