В те самые стальные джунгли, сквозь которые продирались уже много раз.
Навскидку обстановка внутри особо не изменилась. Та же полуразобранная «Василиса-2», тот же возвышающийся на специальном помосте Мифриловый Венджел, та же рваная ширма, за которой без конца чинили бедного Атласа.
Собственно, именно туда я и направился. В изолированную комнату по правую руку, как вдруг инженер позади хрипло окликнул:
— Не сюда. За мной.
Он отвел меня в противоположный угол — заваленный контейнерами с деталями глухой тупик. Нажал невидимую кнопку, палеты сдвинулись. С небольшой задержкой камень под ногами подернулся мистической рябью, приоткрывая для нас спуск в подвал.
Истоптанная спиральная лестница, десяток метров вниз и напоминающие Солтмир древние катакомбы, подсвеченные вмурованными в специальные ниши кристаллами.
Я нес на себе Аду, не задавая лишних вопросов. Глава Вергилия торопливым шагом шел впереди, после чего свернул с основного прохода в узкий боковой коридор. Вместо камня вокруг — сплошной металл с тонкими светящимися линиями. А в самом конце точно такая же дверь. Без ручки, без петель. Просто гладкий стальной круг с узкой вертикальной прорезью сбоку.
— Мы почти дошли. Как она? Температура не поднялась? — спросил он.
— Вроде без изменений.
— Уже хорошо.
Август остановился и приложил к прорези ладонь.
В ответ на его прикосновение металл глухо отозвался, по ободу прошла бледная волна света. Я заметил, как по стенам вокруг на мгновение пронеслись тонкие узоры — сложная геометрия магических контуров, видеть которые мне прежде не доводилось.
Спустя пару секунд, дверь бесшумно ушла в сторону, открывая вид на белоснежное помещение. Пустое и крохотное настолько, что нам вчетвером стало тесно.
— Это шлюз, — пояснил инженер. — Двинемся дальше, как двери закроются.
В подтверждение его слов толстенная стальная плита позади начала медленно возвращаться в исходное положение.
— Впереди — самое необычное помещение на всем Элирме. Постарайся сильно не удивляться.
Еще один глухой щелчок, дыхание сухого воздуха, бьющий в глаза яркий свет и довольно-таки громкий механический голос, невольно заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.
— Внимание! Доступ в лабораторию несанкционирован! Взрыв ядерной бомбы через: три… два… один…
— Коперник, мне сейчас не до шуток, — устало вздохнул глава Вергилия.
— …
— Надеюсь, мы поняли друг друга? — после непродолжительной паузы уточнил он.
— Внимание! Несанкционированный доступ все еще несанкционирован! Предлагаю простое решение: Копернику выдать права администратора, Августа — признать токсичным субъектом и вышвырнуть отсюда к чертовой матери.
— Я серьезно.
— Принято. Перехожу в режим заботливого будильника. Но если вдруг понадоблюсь — дерни за пальчик.
— Понадобишься. Причем прямо сейчас.
Наконец дверь приоткрылась достаточно, чтобы инженер смог протиснуться внутрь, а я, в свою очередь, получил возможность увидеть, с кем именно он разговаривал.
Это был робот. Близко похожий на земные аналоги, но не обычный бытовой помощник. Скорее это был экспериментальный образец. Особая модель, сконструированная для работы в экстремальных условиях космоса.
— Оу… — послышался удивленный свист. — Ее высочество Ада. Давненько я мечтал пощекотать ее нанопяточки. Хотя, с другой стороны, если учесть, что наша спящая особа меня создала, то назревает вопрос: можно ли считать мои грязные мыслишки намеком на инцест? — просканировав титаниду, робот перевел взгляд на меня. — Здорова, гнида.
— Черт подери, Коперник! У тебя тут мозги совсем перегрелись⁈ — взорвался Август. — Предупреждаю в последний раз: продолжишь жестить — отключу тебе голосовой модуль!
— А совесть не загрызет? Вредить последнему в своем роде. Да и к тому же обреченному вечно прозябать в этой стерильной клоаке.
— Ладно, — успокоился инженер. — Просто сделай, как я сказал. Нужна полная диагностика и все остальное, что может потребоваться.
— Будет исполнено… кожаный мешок. Как говорится: ваша воля — мои руки… Доминус.
— Так. Минуточку… — пускай и с запозданием, но, кажется, до меня начало доходить.
Я вышел вперед.
Затем медленно повел подбородком из стороны в сторону, внимательно изучая каждую мелочь.
Зал был небольшим, но непривычно правильным: ни арок, ни выступов. Вместо них — идеально ровный прямоугольник, обшитый изнутри многослойным металлом. Стены казались толстыми. Где-то в глубине, одновременно во всех плоскостях пространства, ровно гудело что-то мощное и тяжелое, словно вокруг всего помещения растянулась здоровенная катушка.
И главное — стойки.
Высокие черные шкафы с выдвижными блоками. На передних панелях мигали светодиоды — синие, зеленые, желтые. На одном из блоков — небольшой экран с бегущими цифрами. На столе рядом — монитор, клавиатура и мышь. Самые обычные, земные.
«Электроника! Живая!»
— Ты издеваешься? — выдохнул я. — Этого здесь быть не должно.
— На Элирме — да, — кивнул Август. — Здесь — должно.
Шагнув в сторону, я на автомате коснулся ближайшей стойки. Металл теплый, под пальцами ощущается легкая вибрация. Внутри шуршали кулеры, на мини-экране прыгали графики. Слишком знакомо, чтобы быть иллюзией, и слишком неправдоподобно, чтобы существовать на этой планете.
— Как? — спросил я. — Ты же говорил, что это невозможно.
Инженер не ответил.
Вместо этого он нажал пару кнопок, и из стены выехала платформа. Прямоугольный стол из темного металла, окруженный тонкими манипуляторами. По правому краю — утопленные в бортик коннекторы, закрытые заглушками. А под потолком — плавно опускающееся кольцо. Какой-то непонятный светящийся обруч, начиненный десятками сенсоров.
— Клади ее сюда.
Я осторожно опустил Аду на платформу. Металл сам подстроился под ее тело, и параллельно с этим где-то внутри тихо щелкнуло — включился подогрев.
Следом сбоку выдвинулись четыре дугообразных захвата. Опустились сверху и мягко прижали ее к столу в районе бедер и плеч.
— Думаешь, это обязательно? — не удержался я.
— Это скорее для меня. Если начнет дергаться — разнесет половину лаборатории. Мне бы этого не хотелось. Коперник, долго еще?
— Около пяти минут.
— А точнее?
— Четыре пятьдесят девять, четыре пятьдесят восемь, четыре пятьдесят семь…
— Хорошо, — опустившись в рабочее кресло, Август перевел взгляд на меня. — Насчет твоего вопроса: помнишь свой первый день на Элирме? Момент инициации Системой? Когда ты проснулся с чувством, будто бы весишь целую тонну. Уши заложены, тело не слушается, а голова трещит так, что, кажется, еще немного — и череп нахрен взорвется.
— Такое вряд ли можно забыть.
— Тогда она меняла нас. Улучшение работы бароцепторов, стимулирование мышечного тонуса и работы сердечно-сосудистой системы; уплотнение хрящевых и костных тканей и многое другое. Это было сделано не только ввиду того, что она хотела превратить нас в тех, кто мы есть. Но еще и потому, что сама эта планета достаточно вредная. Иной состав воздуха, иная гравитация и оставленные для нашего удобства «старые» килограммы — те же числа, чуть больший вес.
— Помню, я задыхался. Слезились глаза, сжимало горло, а легкие будто жгло огнем.
— Атмосфера Элирма обманчиво земная, — усмехнулся Август. — Те