– Ну, к делу! – начал фон Шпинне. – Мы знаем, что у тебя на участке проживает, вернее проживала, некая Скобликова Варвара Ниловна, так?
– Так! – кивнул околоточный и даже заметно повеселел, понял, что пришли не за ним.
– Ну раз так, то и расскажи нам, братец, будь любезен, об этой Скобликовой, если, конечно, тебя это не затруднит… – Начальник сыскной при этих словах даже подался вперед.
– А что рассказывать-то? – подобострастно спросил околоточный.
– Либо рассказывать нечего, либо рассказывать так много, что ты не знаешь, с чего начать. И потому дам тебе подсказку, рассказывай все, что ты о ней знаешь. Ты ведь что-то о ней знаешь?
– Ну, – околоточный потер некрупный нос запястьем правой руки, – да рассказывать особо нечего… жила тут у нас на Мирорядье… Ну вот и все… – Сказал и опустил глаза, точно засовестился.
– Э-э-э, не-е-ет! – протянул Фома Фомич и даже откинулся при этом назад, отчего шляпа чуть было не свалилась на пол, он быстрым движением поправил ее. – Что значит – жила, вот и все? Это у тебя собака в конуре живет, и все, и даже там есть какая-то история: кого-то облаяла, кого-то покусала, кто-то ее покусал, а тут – человек! Ты слышишь, Меркурий Фролыч, жила, и все…
– Может быть, господин околоточный не понимает, чего от него хотят? – проговорил Кочкин, с деланым сочувствием глядя на Лапушкина. – Может быть, ему пояснить, что вы имеете в виду?
– Ну вот ты и поясни! – с раздражением кивнул фон Шпинне. – А то советы давать все горазды!
– Его высокоблагородие желает знать, где жила Скобликова, чем занималась, какими доходами кормилась, были у нее родственники, знакомые, друзья, может быть, она с кем-то жила… я имею в виду, – Кочкин вскинул руками, – с мужчиной каким-нибудь. Известно ли вам, господин околоточный, может быть, у Скобликовой имелись враги, недоброжелатели, а может, и вовсе ей кто-то угрожал физической расправой?
– Ну… – околоточный вытянул безусые губы трубочкой, – об угрозах мне ничего не известно и про врагов ничего не знаю…
– Хорошо! – мотнул головой Кочкин. – А про другое, чем Скобликова занималась? Подати с какого дохода платила?
– Так мелочная лавка у нее, там в городе, почти в самом центре, возле Кутумовской… Еще она гадала, но мне про это мало что известно. Да и если говорить начистоту, то я туда и не лез, мало ли что?
– Что – мало ли что? – Начальник сыскной, до того молча рассматривавший комнату околоточного, резко повернулся к Лапушкину. Тот от неожиданности даже слегка подпрыгнул на стуле.
– Так ведь эта… Она, поговаривали, какая-то в тех кругах известная, так вот, мало ли кому она там гадает, может быть, среди ее клиентов люди влиятельные какие, она пожалуется, а мне потом… – околоточный осторожно потер себе затылок, – так что я и держался от нее подальше. А может, она и вовсе ведьмой была, ведь не может же обычная баба будущее видеть… Это только пророки могли, так они уже все померли!
– А были у нее родственники? – продолжил расспрашивать околоточного Кочкин, не обращая внимания на его последние слова.
– Нет! – решительно заявил Лапушкин. – Никаких родственников. Может быть, где-то есть, но я ничего про них не знаю.
– А знакомые, подруги какие-нибудь?
– Бобылихой она жила, обособленно, никто к ней не приходил, по крайней мере, мне ничего про это не известно. Жила тихо, соседи на нее никогда не жаловались. Да у нее, если правду сказать, и соседей-то не было…
– Как не было? – удивился Меркурий Фролыч, да и начальник сыскной тоже вскинул брови.
– Так ведь и справа и слева от ее домика там места нежилые! С одной стороны – лабазы купца Кочемасова, муку он там хранит, а с другой стороны – горшечный двор, склад гончарный.
В кабинете околоточного наступила тишина, Лапушкин уже полностью отошел от страха перед начальством, давно понял, что незваных гостей интересует Скобликова, а его скромная персона им за ненадобностью.
Дав околоточному передышку, Кочкин снова стал задавать вопросы:
– Ну а мужик-то у нее был какой-нибудь?
– Нет, не было!
– А вот нам стало известно, свидетель появился, что видели у нее во дворе какого-то человека, мужчину…
– Да не может такого быть! – отказался верить словам Кочкина околоточный.
– Почему? – на этот раз поинтересовался начальник сыскной.
– Да вокруг дома Скобликовой ограда саженная, да еще доски прибиты внахлест, даже малой щелочки там нету! Врет ваш свидетель, никого он не видел. Сам как-то пытался заглянуть, да куда там, комар носу не подточит, не то что свидетель!
Слово «свидетель» околоточный произнес с какой-то брезгливостью, так о них обычно говорят уголовники, это сыщикам показалось настораживающе странным.
– А вы осматривали дом Скобликовой после того, как вам сообщили о ее смерти? – спросил Меркурий.
– Зачем? – искренне не понял Лапушкин.
– Как зачем? – в свою очередь удивился Кочкин. – На предмет сохранности имущества, ведь с ваших слов мы поняли, что родственников у нее не было, знакомых тоже. Кто-то прознает о том, что она умерла, вынесут все из дому…
– Да нет, такого у нас быть не может! – твердо заявил околоточный.
– Отчего же? У вас другие какие люди живут, не склонные к стяжательству? А от стяжательства к преступлению один шаг, если не сказать полшажка…
– Нет, – энергично мотнул головой Лапушкин. – Да вы сами, ежели желаете, можете взглянуть. Все там на месте, если бы кто-то что-то, я бы давно уже знал об этом, поверьте! Да и потом, что у нее брать там? Тоже мне богачка!
– Ну что ж, – кивнул начальник сыскной, – не будем воду толочь, пойдем и взглянем, что у нее там можно брать и на месте ли это?
Глава 12
Как будет «тетерев» по-немецки
В компании с околоточным фон Шпинне и Кочкин отправились осматривать дом Скобликовой. Лапушкин шел тяжело, время от времени останавливался для того, чтобы перевести дыхание. Было видно, что пешком он ходит мало, а может быть, и вовсе не ходит, используя для перемещения полицейскую бричку. Он и предлагал поехать на ней, но Фома Фомич отказался, ему было важно во время этой прогулки осмотреть Мирорядье. Вел себя околоточный спокойно, не нервничал.
Первое, что бросилось в глаза сыщикам, – это, конечно же, забор вокруг дома гадалки, забор, о котором уже упоминал околоточный. Он выглядел внушительно, а если говорить правду, то вообще мало походил на забор в общепринятом смысле, это скорее напоминало крепостную стену.
– А вы, уважаемый, – обратился Кочкин к Лапушкину, когда они втроем остановились у высоких