– А почему «Т»? – поинтересовался губернатор, который слушал рассказ начальника сыскной, чуть приоткрыв рот.
– Да он сам не знает. Говорит, это первое, что пришло в голову, может быть, потому, что старателя звали Терентий. Пробыл он в узилище два месяца. Полицейские ничего не смогли доказать, да еще сам Терентий стал заговариваться, умом тронулся. Принялся ходить да всякие небылицы рассказывать про камень невиданной красы, про жаворонка, которого он якобы застрелил из лука… По всей видимости, так и родилась местная легенда. Отпустили ювелира. Он на квартиру к чучельнику, а тот уж все продал, новых жаворонков наделал. Кинулся Цыбульский искать, да где там! Походил по лавкам, поглазел, ничего похожего. Потом ему объяснили, что чучело может быть где угодно. Вот так он и потерял этот камень. Ну а чучело, как мы теперь знаем, оказалось у вас, именно вам его преподнесли в качестве сувенира на прииске «Жаворонок». Где оно было до этого, неизвестно.
– Ну, мне худо-бедно все понятно, только остается вопрос: а откуда вообще этот Терентий взял камень, как он у него оказался? Цыбульский что-нибудь говорит об этом?
– Да, он сказал, со слов старателя, что камень был найден каким-то подпаском возле Нижнереченской каторги…
– Да, я такую знаю, даже бывал на тамошнем прииске, – кивнул губернатор и задумался: – Эх, отыскать бы того подпаска…
– Зачем? – не понял начальник сыскной.
– Чтобы место, где камень нашел, указал, – проговорил Петр Михайлович и коснулся пальцем лежащего перед ним алмаза. – Ведь, там, наверное, такой камень не один… – Глаза подернулись мечтательным туманом. – Ну и что дальше, что еще говорит Цыбульский?
– А дальше ваша горничная отыскала где-то в кладовой это чучело, и оно оказалось на каминной полке. Цыбульский по приглашению Натальи Федотовны бывал у вас дома, она заказывала ему некоторые украшения, вот он и увидел жаворонка и узнал его. Съездил в Миронихино, купил там такое же чучело. А после этого подговорил горничную Марию заменить одно другим. Но там, как вы помните, произошла одна досадность. Горничная смекнула, что не просто так сулят деньги за то, чтобы поменять жаворонков. Значит, что-то в этом чучеле спрятано. Она его, я так предполагаю, разорвала и отыскала там камень и стала требовать от Цыбульского больших денег. Он ее убил, но не сразу, а еще какое-то время допытывался, где она спрятала камень. Затянет петлю, а потом отпустит, но, видно, переусердствовал.
– А как Цыбульский объясняет вот это все, – губернатор поводил рукой перед собой, – вот это представление, лже-Топазо, как так получилось? Или он к этому не имеет никакого отношения?
– Как раз напротив, имеет, и самое прямое. Ювелир человек умный, он сразу понял, что вся эта история с подменой чучела рано или поздно выйдет наружу. Поэтому решил сделать так, чтобы вина, если все откроется, легла на другого человека…
– На кого?
– На некоего Набобова, который проживал в Татаяре под фамилией Марченко и служил в местном театре кассиром.
– А почему именно на него?
– Это длинная история. Если в двух словах, когда-то давно Скобликова и мальчик Гриша Шивцев, будущий лже-Топазо, обворовали Набобова, более того, Скобликова донесла на него в полицию и он попал на каторгу. Выйдя с каторги, решил отыскать гадалку и мальчика и отомстить им. Долго искал, нашел в Татаяре. Поселился здесь, устроился в театр, а потом что-то с ним случилось, говорит, в Бога уверовал, решил он от мести отказаться. Но рассказал всю эту историю своему знакомому Цыбульскому, с которым тоже познакомился в Миронихино, он отбывал там каторгу, когда ювелир скупал приисковое золото. А потом они встретились в Татаяре. Вот Цыбульский и решил, что это лучшая кандидатура для козла отпущения.
– Да, – протянул губернатор, – тут черт ногу сломит, да что там ногу, обе ноги. Все так запутанно…
– На самом деле, ваше превосходительство, это только так кажется…
– Ну да, кажется! А вот этот лже-Топазо и гадалка, они-то как узнали о том, что в чучеле жаворонка спрятан алмаз?
– Все просто, как я вам уже говорил, Скобликова и Цыбульский сотрудничали, она поставляла ему и золотой песок и самоцветы. Но сама уже по приискам не ездила, а посыла туда того самого Григория Шивцева…
– И что? – перебил начальника сыскной губернатор, у него от этих словесных нагромождений уже начинала побаливать голова.
– Будучи в доме Скобликовой, Цыбульский якобы по неосторожности обронил адресованное ему письмо, которое он сам же, изменив почерк, и написал. Где в подробностях описывал, что в доме губернатора, то есть в вашем доме, на каминной полке стоит чучело жаворонка, в котором спрятан камень несметной цены. Но сделал он это уже после того, как горничная подменила чучело, но еще не отдала ему.
– Да, голова кругом, – пожаловался Петр Михайлович, – но что же, продолжайте!
– Скобликова и Шивцев решили воспользоваться полученными сведениями и выкрасть камень, но стал вопрос, а как попасть в дом губернатора? Для них это дело непростое. Где они, а где губернатор? Вот и придумали эту сложнейшую комбинацию, да, собственно, и придумывать-то ничего не пришлось, потому как сам Набобов до каторги проделывал это неоднократно…
– Что проделывал? – не понял Протопопов.
– Приезжал в какое-нибудь захолустье, уездный город, выдавал себя за знаменитость, устраивал там представление… в общем, у гадалки и Шивцева был пример.
– Как я на все это мог купиться? – воскликнул губернатор. – Ума не приложу! А зачем ювелир всех их убил?
– Они свидетели, а свидетелей обычно не оставляют в живых…
– А Коля, как Коля познакомился с Цыбульским?
– Ювелир делал ему заказы…
– Какие еще заказы?
– Ваш племянник по просьбе Цыбульского фотографировал драгоценности.
– Но как ему удалось уговорить Николая принести ему камень?
Начальник сыскной тяжело вздохнул, развел руками:
– Дело в том, что Цыбульский его не уговаривал, все для ювелира явилось счастливым случаем. Коля пришел к нему, показал камень и попросил подтвердить, что это алмаз. Ювелир понял, судьба дает ему еще один шанс, он подменил алмаз точной копией из шпинели, она у него была изготовлена задолго до этих событий. И сказал вашему