– Алмаз «Сердце жаворонка», это мой камень, и ты должен его вернуть. Слышишь, ты должен его вернуть, где он у тебя, куда ты его спрятал?
В этот момент совсем без шума отодвинулась в сторону плющевая штора и в комнату шагнул чиновник особых поручений, раздался глухой звук удара, ювелир, выпуская из рук струну, как подкошенный рухнул на пол.
– Господин следователь, – Кочкин обернулся в торговую комнату, – вы все слышали?
– Да, все! – раздался голос Скворцова, и через мгновение появился он сам. За ним были видны удивленные лица нескольких агентов сыскной.
– Хорошо все-таки, что я надел двойной целлулоидный воротничок, нужно взять на заметку, он спасает от удушения, – держа себя за шею, проговорил, поднимаясь со стула, начальник сыскной.
– Вы его не убили? – склоняясь над все еще лежащим без движения Цыбульским, спросил следователь.
– Нет! – ответил Кочкин. – Сейчас придет в себя. Просто бить пришлось сильно, а то мало ли…
– Да, да, я понимаю, – выпрямил спину Скворцов. Осмотрелся и сел на свободный стул. – Так это что же получается, – он взмахнул руками, посмотрел вначале на чиновника особых поручений, затем на Фому Фомича, – получается, что Лапушкин не виноват? – В его голосе сквозило такое разочарование, что будь сыщики людьми чувствительными, обязательно бы его пожалели.
– Как это не виноват? – тут же возразил начальник сыскной. – А то, что он вынес все ценности из дома гадалки, это что же, уже не считается виной?
– Ну да, это вина, – кивнул Скворцов, – но убийство – это совсем другое дело, убийство – это… – Он не договорил, в разговор вмешался чиновник особых поручений:
– Так вот вам убийца! – указал пальцем на приходящего в себя Цыбульского. – Здесь будет где развернуться вашим способностям.
– Ну да, ну да, – с недовольством в голосе проговорил следователь. Все происходящее, если говорить честно, его совсем не радовало, он уже свыкся с мыслью, что убийца Лапушкин, что в конце концов если на бывшего околоточного давить, он признается. Осталось ведь чуть-чуть, и вдруг – на тебе. И получается, что все его усилия, десятки допросов, все псу под хвост. Ох уж этот начальник сыскной, до Скворцова доходили слухи, что фон Шпинне и с бывшим следователем Алтуфьевым поступал подобным образом. Подсунет ему кого-нибудь, якобы преступника, следователь старается, носом землю роет, на кусочки разрывается, а потом выясняется, что все напрасно, что преступник совершенно другой человек.
Глава 44
Возвращение «сердца жаворонка»
Начальник сыскной явился в губернское правление только после похорон и поминок племянника Коли. Решив, что так будет лучше, пусть все немного утрясется и забудется, а его превосходительство придет в себя. Фома Фомич, входя в кабинет губернатора, предполагал, что его встретит хмурый и печальный человек, но он ошибся, Протопопов встретил его, как всегда, радостно и энергично, на лице никаких следов недавней тризны. Напротив, необычная даже для него словоохотливость.
– Фома Фомич, очень рад! Наслышан, наслышан о ваших успехах, проходите, присаживайтесь, рассказывайте, как вам удалось выудить такого сазана? Вы знаете, я лично не был знаком с этим, как его там, Цыбульским, он кто, поляк? Да, скорее всего поляк. Так вот я с ним не был знаком, это Наталья Федотовна имела с ним дело. А мне зачем ювелир? Я, как можете убедиться, – он поднял руки, – никаких украшений не ношу, мне такой мастер ни к чему… – Петр Михайлович говорил и говорил, полковнику даже показалось, что он оправдывается. И чтобы прервать этот поток ненужных слов, фон Шпинне пересек кабинет, поздоровался за руку с без умолку болтающим губернатором, вытащил из кармана красный камень и молча положил его на стол. Протопопов замолчал. Но молчание длилось недолго.
– Это он? – меняясь в лице и указывая пальцем на алмаз, тихо спросил губернатор.
– Да, это он! – кивком подтвердил начальник сыскной и через мгновение добавил: – И чтобы у вас, ваше превосходительство, снова не возник соблазн подтверждать его несомненность, вот… – В руках полковника появилась бумага, которую он развернул и положил рядом с камнем. – Это сертификат подлинности.
– Да, да… – виновато опуская глаза, пробормотал Петр Михайлович. – Если бы я тогда не стал перепроверяться, то кто знает, может быть, и Коля… Ну, не будем о грустном. Фома Фомич, присаживайтесь, я тоже сяду. Расскажите мне наконец, что это за камень, откуда он, при чем здесь Цыбульский?
– История, конечно, крайне занятная, – начал полковник, когда они с губернатором уселись, – но должен заметить: то, что я вам расскажу, это все со слов Цыбульского…
– Значит, он дает показания, не противится, как порой бывает? – тут же спросил Протопопов.
– Нет. Скворцову удалось его разговорить. Надо заметить, толковый следователь, просто иногда ему нужно указать направление.
– Ну, и что рассказывает ювелир?
– Цыбульский регулярно наведывался в Миронихино, снимал там квартиру, ну для вас, наверное, это уже не секрет, что ювелир там скупал приисковое золото. И не только золото, еще и камни. И именно там, в Миронихино, он познакомился с мещанкой Скобликовой, которая занималась тем же. У них даже на этой почве возник конфликт. Но потом они сговорились, ювелир, понял, что лучше будет, если он не станет больше ездить на золотые прииски, а скупкой займется Скобликова и в дальнейшем будет золото и камни перепродавать ему…
– Это понятно, – торопливо кивнул губернатор, – меня сейчас интересует алмаз, он откуда взялся?
– Понимаю ваш интерес, Петр Михайлович, – опустил и поднял голову начальник сыскной, – так вот, о камне. Цыбульский первый раз приехал в Миронихино много лет назад, по его словам, больше двадцати. Снял там квартиру. Ну и стал заниматься преступным промыслом. Он не знает, по какой причине, но именно к нему обратился старатель, принес Цыбульскому вот этот самый камень, тогда, правда, он выглядел иначе. И предложил этот камень у него купить. Сумма небольшая, но на тот момент у ювелира не было и такой. А он понял, что это за камень, и понял, если старателю не заплатить, тот начнет искать другого покупателя. Тогда, чтобы протянуть время, Цыбульский предложил продавцу камень бесплатно огранить, мол, сейчас он выглядит не очень, а после обработки заблистает и станет стоить в десять раз дороже. Старатель согласился. Цыбульский алмаз огранил. Но пока придавал ему, так сказать, товарный вид, пришла в голову грешная мысль от продавца избавиться…
– Иными словами, он решил его убить!
– Да! Заманил старателя в ближайший лес, мол, деньги у него там припрятаны, и задушил. Но поскольку делал это впервые, да и вместо струны у него была какая-то прелая веревка,