– Да мне главное вернуть гарнитур, а прочее…
– Нет, нет, – остановил его Фома Фомич, – никакого прочего, что у вас еще забрали?
– Камень, горная шпинель, красного цвета…
– Горная шпинель красного цвета, – диктуя сам себе, пометил в листке начальник сыскной. – Они, налетчики, разговаривали между собой, называли как-то друг друга по имени?
– Нет!
– Они вообще ничего не говорили? – настаивал полковник.
– Говорили, мне…
– И что они вам говорили?
– Молчи, убьем, зарежем… ну и еще матерно.
– Понятно, – кивнул фон Шпинне и с назидательными интонациями в голосе добавил: – Что же это вы, господин Цыбульский, с такими ценностями, в такое время, один, это не дело. В следующий раз…
– Думаю, что все, следующего раза не будет! – выкрикнул ювелир. – Вы их найдете? Мне главное украшения вернуть…
– Найдем, – пообещал начальник сыскной, – а пока возвращайтесь домой. Вы живете один?
– Да, один.
– Так вот, возвращайтесь домой, все двери, окна на запоры и попытайтесь уснуть. А мы займемся поиском грабителей. Если желаете, я дам вам человека, который вас проводит.
– Да, да, – закивал Цыбульский, – я сам хотел вас об этом просить, но не решился.
* * *
Прошло несколько дней. Дождь зарядил с самого утра. Мелкий, противный, водяная пыль, вызывающая кашель и чихание, даже на привычно оживленной Кутумовской было затишье, безлюдье, только редкие прохожие, быстрыми семенящими шагами огибая лужи, перебегали от лавки к лавке. Сквозь большие стекла витрин можно было видеть хмурые лица приказчиков. На извозчичьей бирже с дюжину пролеток стояли, тесно прижавшись друг к другу. Под поднятыми фордеками прятались лихачи, у них еще была надежда на продрогшего и промокшего клиента.
У черной двери ювелирной лавки «Цыбульский и сыновья» остановился человек в блестящем макинтоше и шляпе с широкими полями, с которых свисали капли дождя. Он нажал на латунную ручку и вошел в просторный зал с большими стеклянными прилавками. О его приходе тренькнул колокольчик. Из-за тяжелой плюшевой шторы выглянул нам уже известный ювелир Цыбульский, глянул на вошедшего, широко улыбнулся и быстрым шагом вышел ему навстречу:
– Фома Фомич, рад вас видеть! Неужели вы отыскали мои драгоценности?
– В это трудно поверить, но да, отыскали! Скажу вам честно, было трудно, однако мы справились. И сейчас я вам все верну… С вашего позволения, – Начальник сыскной прошел к буковой вешалке, расстегнул макинтош и повесил его на крючок, туда же отправилась и шляпа. Осмотрелся.
– Вы хотите присесть? – спросил ювелир.
– Да, мы ведь с вами должны оформить передачу изъятых у грабителей ценностей. Но прежде всего вы должны их опознать, может так случиться, что они принадлежат не вам, а кому-то другому.
– Что значит – кому-то другому? – не понял ювелир.
– Ну, может быть, это не те драгоценности, которые были похищены у вас.
– Понимаю! – кивнул Цыбульский. – Тогда прошу вас. – Он отвел в сторону плюшевый занавес и пригласил фон Шпинне вглубь помещения. Ювелир всегда неохотно пускал чужих в святая святых, но начальнику сыскной полиции, который принес украденное, он просто не мог отказать.
Фома Фомич, а за ним ювелир вошли через широкий проход в другую комнату, в которой горел один газовый рожок, и поскольку окон здесь не было, большая половина комнаты находилась в полумраке. Начальник сыскной окинул все быстрым и цепким взглядом. Под самым рожком стоял стол с суконной скатертью, цвет которой было трудно определить. Они сели, ювелир за столом, а начальник сыскной у стола.
– Ну-с, приступим, – потирая руки, проговорил ювелир. Потом, спохватясь, вскочил и прибавил света в рожке. – Чтобы все хорошенько рассмотреть, – пояснил, садясь на место.
– Да, конечно. – Полковник вынул из кармана сверток и развернул его на столе. – Вот, смотрите, проверяйте…
– Да, да, – радостно воскликнул Цыбульский, – это мои драгоценности. Мои. Так, смотрим, это ожерелье. – Он осторожно перенес его ближе к себе, достал черный окуляр, закрепил его на голове и, вставив в глаз, принялся осматривать ожерелье. Поднял окуляр на лоб. – Еще раз подтверждаю, это мое ожерелье и все на нем в исправности.
То же самое он проделал и с серьгами и с браслетом.
– А горная шпинель…
– Как я мог о ней забыть, – прихлопнул себя по лбу начальник сыскной и достал из кармана красный камень величиной с воробьиное яйцо. – Вот, ваша красная шпинель, – аккуратно положил рядом с гарнитуром. Ювелир осмотрел и шпинель, удовлетворенно кивнул.
– Да, это она!
– Значит, все хорошо, все в исправности?
– Все хорошо, все в исправности! – кивнул ювелир. – Даже не знаю, как вас и благодарить.
– О благодарности позже, – остановил его полковник, – вначале нам нужно подписать бумагу, вот она. – Начальник сыскной из другого кармана вынул свернутый трубочкой листок, развернул его. – Здесь уже все внесено, вам остается только, вот в этой колонке, напротив каждого предмета записать: «Подтверждаю» и вашей рукой внести наименование, вес золота, количество камней и что за камни. Дата, подпись. Это, конечно, бюрократия, но ничего поделать не могу, таковы правила.
– Я понимаю, – закивал ювелир, – сейчас, только достану ручку и чернила.
Он нагнулся и выдвинул ящик стола, в этот самый момент Фома Фомич с быстротой, какой позавидовала бы и кобра, заменил один камень на другой. И поскольку они были на первый взгляд совершенно одинаковы, ювелир не заметил этой подмены. Каллиграфическим почерком Цыбульский напротив каждого предмета записал то, что нужно. А напротив красной шпинели кроме веса в каратах указал еще и количество граней – пятьдесят семь. Начальник сыскной взял бумагу, внимательно прочел то, что написал ювелир, помахал ею в воздухе, чтобы просохли чернила, свернул трубочкой и сунул в карман.
– Вот теперь все! – сказал радостно.
А ювелир, тем временем перебегая глазами с одного возвращенного предмета на другой, остановил свой взгляд на красной шпинели, быстрым движением схватил ее. Опустил окуляр и поднес камень к самому глазу:
– Но позвольте… – взгляд его был ошеломленным.
– Что? – улыбнулся начальник сыскной.
– Но это ведь… – он запнулся, он не знал, что сказать, он задыхался, – это ведь красная шпинель!
– Верно, – кивнул Фома Фомич, – красная шпинель, так и записано. Вы ведь только что это подтвердили и поставили свою подпись… – Начальник сыскной смотрел растерянно и удивленно.
– Хорошо, – кивнул ювелир, – это красная шпинель, а что тогда вот это… – Он встал из-за стола и быстрым шагом зашел за спину фон Шпинне с намерением что-то достать с полки, но это было обманное действие. Оказавшись позади начальника сыскной, ювелир выхватил из кармана струну и набросил ее Фоме Фомичу на шею. Стал сдавливать. Полковник не сопротивлялся, а Цыбульский, наклонившись к уху начальника сыскной, зло шипел:
– Полковник, ты дурак, если задумал меня обмануть, где камень?
– Какой