– А что это значит? – повторил вслед за полковником Кочкин.
– Убийца встречался с горничной в заброшенном доме не один раз, значит, он был знаком с гадалкой. Знаком так близко, что она пускала его к себе в дом и более того, позволила сделать секретный лаз…
– Зачем же он убил ее? – поддерживая разговор, спросил Кочкин.
– Причин много… – Начальник сыскной замолчал и снова уставился в стену. – Она была ненужным свидетелем, наверное, да скорее всего, много знала. И заметь, ни словом, ни полусловом этот человек не упомянут в ее книге…
– Почему? – спросил Кочкин.
– Ну, тут два возможных ответа: либо она действительно ничего не записывала, во что трудно поверить, либо записывала, но записи прятала. А если это так, то она опасалась этого человека, и опасалась не зря… – Фома Фомич хотел сказать еще что-то, но его прервал стук в дверь. Это был дежурный, в руках он держал серый конверт.
– Это вам от губернатора прислали, – сказал, поднимая письмо.
– На словах ничего не велено было передать?
– Никак нет, ваше высокоблагородие! – отрапортовал дежурный.
– Хорошо, положи на стол, а сам ступай.
После того как дежурный покинул кабинет, начальник сыскной пересел за стол. Вскрыл конверт, на котором размашистым почерком было написано: «Начальнику сыскной полиции». Там оказался сложенный вчетверо список фамилий и небольшая записка от Натальи Федотовны, в которой она извинялась, если кого-то упустила из виду.
Фома Фомич внимательно, останавливаясь на каждой фамилии, просмотрел список. Затем взял красный карандаш и пометил некоторые имена галочкой. Кочкин наблюдал за этим молча, ждал дальнейших указаний начальника сыскной.
Полковник, оставив список, присланный губернаторшей, покопался в отложенных бумагах, вытащил исписанный листок и снова пересел на диван. И, показывая листок чиновнику особых поручений, сказал:
– Я вот тут, опираясь на донесения агентов, набросал маршрут, по которому перемещался губернаторский племянник. Что тебе нужно сделать – под видом праздно шатающегося зеваки не спеша пройти по этому маршруту, зайти во все лавки и магазины, которые я указал, никого ни о чем не спрашивать, просто пройти. Возможно, тебе что-то покажется странным или необычным.
Надо заметить, что Кочкин не совсем понимал, чего от него хочет начальник, но, опираясь на свой опыт работы с полковником, решил сделать так, как ему сказали: все пройти и все осмотреть.
– Затем, – продолжал Фома Фомич, – нужно будет еще раз опросить хозяина дома, где снимал квартиру Николай. Его уже опросили, но сделай это повторно. На предмет, кто приходил к племяннику, когда. Это будет непросто, потому как губернаторский племянник занимался фотографией, у него в квартире оборудована небольшая студия и, стало быть, посетителей было много. Да и хозяин, он ведь не привратник, чтобы всех помнить. Скорее всего, это нам ничего не даст, но тем не менее это нужно сделать. Следующее, – продолжал начальник сыскной. – Магазин «Детские шалости» получал одноименные конфеты в багажном отделении татаярского вокзала. Нужно будет выяснить, не получал ли кто-то другой подобный груз из Воронежа? Чем займусь я. – Полковник вернулся за стол. – Опрошу еще раз Лапушкина, надеюсь, следователь Скворцов мне это позволит. Если убийца приходил к Скобликовой, возможно, бывший околоточный его видел и может что-то припомнить. Побеседую с губернаторшей, уточню кое-что по ее списку.
Начальник сыскной предполагал большую и кропотливую работу, но все оказалось намного проще. Вечером этого же дня Кочкин, помимо прочего, сообщил ему, что, действительно, в багажном отделении вокзала кроме магазина «Детские шалости» конфеты приходили еще к одному получателю.
– Кто это? – спросил Фома Фомич.
– Некая Федорова Марфа Ильинична…
Это имя стало ключом к разгадке запутанного дела, над которым вот уже столько дней бились сыщики.
Следующим днем Кочкин выяснил место проживания Федоровой Марфы Ильиничны и также установил, кем она является.
После доклада Меркурия начальник сыскной, заложив руки за спину, долго ходил взад-вперед по кабинету. Время от времени восклицал:
– Это же надо! Как все чертовски просто, как просто!
– Вы будете об этом сообщать губернатору? – спросил Кочкин.
– Что? – Фома Фомич наконец остановился, посмотрел на чиновника особых поручений, какое-то время молчал, потом до него наконец дошел смысл вопроса. – Нет, пока нет!
– Почему?
Фон Шпинне подошел к столу, развернул лежащий там список губернаторши и, указывая на одну из фамилий, помеченную красной птичкой, сказал:
– А потому что у нас с тобой вот на этого человека ничего нет, совсем ничего. И для того чтобы его разоблачить, нужно очень постараться. Хитрый черт! Но мы его перехитрим. И поступим вот как…
Глава 43
Фальшивая красная шпинель
Через несколько дней, поздним вечером, в сыскную полицию с шумом и криками вбежал простоволосый расхристанный человек, лицо в крови, пальто изорвано и испачкано грязью, можно было предположить, что человек падал, и не один раз.
– Меня только что ограбили! – закричал он, едва увидев напуганное лицо дежурного. – Умоляю вас, сделайте что-нибудь!
Начальник сыскной был еще на службе, когда в его дверь постучали.
– Войдите! – бросил он.
В кабинет протиснулся дежурный.
– Там эта, человек пришел…
– И что? – Голос у начальника был недовольным.
– Говорит, что его ограбили.
– Кочкин на месте?
– Ушел, время-то к полуночи…
– Ну ладно, – тяжело вздохнул Фома Фомич, – давай его сюда, пусть расскажет мне свою печальную историю.
Ограбленным, как впоследствии выяснилось, оказался ювелир, Николай Николаевич Цыбульский, мужчина лет пятидесяти, с безликим вылинялым лицом. Единственное, что бросалось в глаза, это кривой, тяжело дышащий и кричащий рот.
– Меня ограбили! Вы слышите, меня ограбили, только что, пошлите кого-нибудь, они еще там… – вопил он и, подбежав к столу начальника сыскной, попытался ухватить того за рукав. Но стоящий тут же дежурный за шиворот оттащил ювелира назад.
– Успокойтесь, – проговорил Фома Фомич, – присядьте, вот на этот стул, а ты, – он глянул на дежурного, – налей ему воды.
После того как мужчина уселся и, расплескивая, выпил полстакана воды, начальник сыскной предложил ему все в подробностях рассказать.
– Но они ведь убегут… Пока мы здесь болтаем, они убегут!
– Да они уже убежали, – проговорил полковник. – Да и потом, пока мы ничего не знаем, что у вас забрали, как они выглядели, где именно это произошло…
– Там, в проулке…
– В каком проулке? Рассказывайте!
Ювелир, сообразив, что, пока он не выполнит требования полицейского, никто ничего делать не будет. Он махнул рукой:
– Хорошо, слушайте…
Из рассказа ювелира стало ясно, что он поздно вечером шел к клиенту и нес гарнитур: ожерелье, серьги и браслет, все с рубинами, очень дорогой. На него напали трое, лиц он не рассмотрел, и все забрали.
– Кроме гарнитура было еще что-то? –