Шторм
В статье Autopsie d'un mythe: la geste de Dunkerque (Mémoires en jeu, 2018) / «Аутопсия мифа: действие в „Дюнкерке“» Симон Деспланк рассматривает квазимифологические мотивы Второй мировой войны, использованные в фильме Кристофера Нолана, и их связь с исторической реальностью: «Последние десять минут фильма сводятся к нескольким таким мифам. В то время как Королевский флот терпит поражение от ударов Люфтваффе, а Лондон хочет сохранить свои силы для обороны острова, солдат британского флота в экстремальной ситуации спасает несколько малых судов с британскими гражданами. Эта сцена отнюдь не незначительна, напротив, она является частью более чем 75-летней дискуссии о значении эвакуации. В общих чертах эти дебаты можно свести к следующему. С одной стороны, точка зрения Черчилля на события приписывает заслугу в спасении военно-морскому флоту – части британской армии, которую в 1940 году премьер-министр считал основополагающей для продолжения войны. Для других, напротив, операция „Динамо“ оказалась проявлением подлинной „народной войны“ (Summerfield, p. 790). В этой версии, популяризированной в 1940 году журналистом Дж. Б. Пристли, гражданское население было главным фактором успешной эвакуации». Основная идея заключается в том, чтобы поставить под сомнение патриотизм «Дюнкерка»: не идеализировано ли значение эвакуации? Несмотря на реалистичность, не является ли фильм голливудской пропагандой? Он изобилует историческими неточностями, но кинематограф с самого своего зарождения никогда не испытывал в них недостатка. Не все события в истории являются чисто кинематографическими, и иногда необходимо пойти на некоторые компромиссы с реальностью, чтобы сделать фильм достойным. Деспланк продолжает: «Идея о том, что [обыватель] „мистер Эвримен“ внес непосредственный вклад в спасение бойцов королевского флота, тесно связана с другим мифом, окружающим эту столь необычную „победу“. Действительно, если эвакуация из Дюнкерка и занимает особое место в британской истории, то именно потому, что она стала проявлением типично английской способности объединяться во время кризиса».
По другую сторону Ла-Манша, по сути, существует устойчивое выражение для обозначения этого предполагаемого качества: «дух Дюнкерка». Фильм идет еще дальше с персонажем, сыгранным Кеннетом Браной, который после спасения все же решает остаться на понтоне: «Я остаюсь… ради французов», – заявляет он, тем самым представляя себя благородным защитником народа, почти отсутствующего в картине.
Десятый фильм Кристофера Нолана не преминул вызвать споры по разным темам, первый из которых касается роли французской армии в операции. В статье Dunkerque: où est passée l'Histoire? / «Дюнкерк: куда делась история?», опубликованной в Le Figaro летом 2017 года, Жоффруа Кайе выразил недовольство отсутствием в картине 40 000 французских солдат, участвовавших в этом историческом эпизоде. В колонках Le Monde подполковник Жером де Леспинуа озаглавил свою статью «„Dunkerque“ conforte l'idée, fausse, que les Anglais sont meilleurs tout seuls / „Дюнкерк“ укрепляет ложную идею о том, что британцам лучше действовать в одиночку», а различные историки подчеркивали, что если операция «Динамо» и смогла состояться, то лишь потому, что французская армия разметила местность до прибытия британцев. Эта полемика поднимает два вопроса о взаимоотношениях между историей и популярной культурой, в частности кинематографом. Во-первых, как отмечал Бодрийяр, существуют разные исторические реалии в зависимости от человека (или государства), их описывающего. Часто говорят, что историю пишут победители, и многие произведения в этом ключе, скорее всего, романтизированы. Сравните «Перл-Харбор» Майкла Бэя (2001) и мультфильм «Могила светлячков» Исао Такахаты (1988) – это два диаметрально противоположных взгляда на армию США во время ее конфликта с Японией [180].
Наконец, кино – это искусство точки зрения, и Нолан сознательно выбрал для своего фильма точку зрения британских войск. Несомненно, последовательным ответом на это было бы создание художественного фильма, посвященного тем же событиям, но с точки зрения французов, как это сделал Клинт Иствуд в 2006 году, сняв фильм «Флаги наших отцов», представляющий подход американской стороны, и «Письма с Иводзимы» о видении японской стороны. Но упреки не ограничиваются отсутствием французской армии в фильме, а также касаются молчания об индийских солдатах, воевавших в войсках британской короны, которые участвовали в операции в Дюнкерке. То же самое касается и семьи майора Джеймса Кэмпбелла Клаустона, прототипа Болтона в фильме, – выражается сожаление по поводу того, что настоящее имя этого героя войны, погибшего в 1943 году, не фигурирует ни в фильме, ни даже в его титрах.
Эмма Томас ответила на письмо, направленное в продюсерскую компанию сыном командира Дейном Клаустоном, ссылаясь на то, что имена персонажей были преднамеренно изменены из уважения к реальным людям, пережившим эти события.
После шторма
Фильм «Дюнкерк» оказался настоящим кассовым хитом, собрав по всему миру более 525 миллионов долларов при бюджете в 100 миллионов. Фильм даже получил восторженные отзывы от профессионалов индустрии, таких как Квентин Тарантино, который посчитал его вторым лучшим фильмом десятилетия после «Социальной сети» Дэвида Финчера, вышедшей в 2010 году. В интервью Эдуарду Орозко для журнала Première в 2021-м Квентин Тарантино сказал о фильме Кристофера Нолана следующее: «У меня был интересный опыт, когда я смотрел его первые два раза. Когда я посмотрел его впервые, то даже не знаю, что подумал. Все, что я почувствовал, – это захватывающая зрелищность фильма. Я не мог пройти мимо этого. Мне понравился фильм, но зрелищность почти парализовала мои чувства. Кажется, я не испытывал ни малейших эмоций. Я был просто поражен, но не знал, чем… Только когда я посмотрел фильм в третий раз, то смог переступить через зрелищность и увидеть людей, истории которых лежат в основе сюжета. Наконец-то я смог хоть немного за лесом разглядеть деревья». Описание его зрительского опыта подчеркивает различные уровни прочтения «Дюнкерка», которые по-прежнему присущи творчеству Нолана в целом: формалистическая природа его фильмов и функциональная роль персонажей позволяют повествованию разворачиваться во впечатляющих декорациях, но это иногда умаляет их эмоции, их человечность. Распространено клише, что нужно посмотреть фильм Нолана несколько раз, чтобы по-настоящему понять его. Более того, его работы требуют многократного прочтения и в конечном итоге могут быть оценены по разным критериям или аспектам, и это то, что выкристаллизовывает «Дюнкерк».