Знать не знаю, ведать не ведаю! Прошлое меняется, чем дальше – дольше! – тем круче. И я гоню от себя мысли о Томе, о Наташе, безжалостно обрываю приятные фантазии, ибо помню первейшую заповедь врача: не навреди!
«Делай, что должен. Будет, что суждено», – чеканная формулировка…
…Уловив взмах с соседней парты, я мягко припечатал ладонью записку, прилетевшую от Кузи. Развернул, созерцая, как шевелятся лопатки Биссектрисы, и прочел:
«Видела вчера Светлану Витальевну. Зовет всех в клуб, сегодня в три. Обещала какой-то сюрприз. С девчонками я уже поговорила. А ты придешь?»
Обернувшись, я утвердительно качнул головой. Наташа, улыбаясь в манере царственной особы, милостиво кивнула.
Тот же день, позже
Ленинград, проспект Газа
Широка страна моя родная…
Когда в городе Ленина, на тутошних реках и каналах пора ледохода настаёт, где-нибудь по Ташкенту растекается душный запах сирени.
Апрель для мест, где ночи белы, схож с осенним предзимьем – уже и дожди прошли, и листва опала, а снега всё нет. Деревья и дома замирают в тревожном ожидании стужи…
Только в апреле иной спор – между зимой и летом. В небесах – разброд да шатанье. А погода переменчива, словно капризная красотка – то теплынью зыбкой манит, то холод а́ нагоняет. И уже сам не веришь, что бывает на свете жара…
…Я ежился в своей курточке, ругая себя за житейскую несостоятельность:
«Одеваться надо не по градуснику, а по календарю!»
С утра-то солнце светило вовсю, обещая сугрев, а нынче веет морозящий ветер с далекого севера, и плюс пять, как в холодильнике. А я еще и туфельки обул – ноги стынут, как будто по асфальту босиком…
«Вырядился, стиляга… Зла не хватает!»
Потрепанный вымпел у входа в клуб завивался бешено, чуть в узел не вязался. Юркнув на светлую и стылую «веранду», где припарковали детскую коляску, я выдохнул, и стянул перчатки – хоть их не забыл, пижон…
А за дверями в гулкий и теплый коридор всё мое брюзжанье смёл веселый галдеж – красны девицы окружили гордую Чернобурку с лупатым дитём на руках, и хором лелеяли материнские инстинкты. Добры молодцы держались в сторонке, пребывая в некотором смущении. Они как будто осознавали, какой переворот в жизни обещают вздохи на скамейке и прогулки при луне.
– А кто это у нас такой ма-аленький? – сюсюкали Алёна с Зорькой.
– А кто это у нас такой пу-ухленький? – ворковали обе Иры и Яся.
– Андрей! – воскликнула мадонна с младенцем. – Привет!
Михаил Георгиевич вытаращился на меня.
– Здрава буди, боярыня, – церемонно поклонился я, и подпустил в голос бархатистые обертоны: – Ох, Светлана свет Витальевна! Красотою лепа, червлёна губами, бровьми союзна…
И Чернобурка захихикала, кокетливо грозя мне пальцем.
– Шутим? А я ведь из-за тебя здесь, Андрей! Второй… Да нет, третий день подряд к одному свиданьицу готовимся!
– Кого с кем? – я подмигнул Михаилу Георгиевичу, и тот заулыбался беззубым ртом.
– А скоро увидишь!
На какие-то секунды смолк гомон, и в нестойкой тишине прозвучал одинокий, полный надежды голос Паштета:
– А тортик будет?
По коридору загулял здоровый, жизнерадостный хохот, глушивший прочие звуки.
– Кто о чем! – выдавила Марина, смеясь.
– Обязательно будет, Паша! – пообещала Чернобурка.
В эти минуты она, раскрасневшись, улыбаясь, блестя глазами, настолько выглядела обычной счастливой мамочкой, что я даже подивился: и стоило ли ее опасаться год назад?
Стоило. Да, стоило… Но раскрутить в голове мутную тему жмурок и догонялок я не успел – двери с грохотом распахнулись, впуская деловитых мужичков-осветителей, тащивших «юпитеры», ронявших хлесткие петли кабелей. А вот и операторы явились, «раздевавшие» закутанные в шубы камеры… Телевизионщики!
– Шо? Опять?! – вырвалась у меня фразочка из неснятого еще мультика.
Сказать по правде, я лукавил. Было даже приятно, что «Лентелерадио» запечатлеет одноклассниц… ну, и одноклассников… в клубном интерьере. Мне не жалко! Наоборот, снимается неловкость за то, что в лучах славы загорает один Дюха Соколов.
Но даже я не догадывался, в чем причина таинственных умалчиваний Чернобурки, пока в коридор не ворвался рыжий вихрь с воплем: «Хэллоу!»
– Мэри! – ликующе запищала Яся. – Мэри, привет!
– Приве-ет! – выговорила мисс Ирвин навзрыд.
Потискав Ясмину и Ирку Родину, огненно-рыжая русистка нежно расцеловалась со Светланой. Ну, и мне досталось.
– Выпустили? – залучилась капитан госбезопасности.
– Yeah, buddy!
Разговорить Мэри Светлане Витальевне не удалось – инициативу перехватил очень деловитый молчел с микрофоном наперевес. В аккуратненьком костюмчике, прилизанный и выбритый до такого блеску, что, в сравнении с ним, даже щеки мраморной статуи казались бы покрытыми трехдневной щетиной, он энергично оттеснил Чернобурку.
– Мэри Ирвин – гражданка Соединенных Штатов, – бойко затараторил он. – В прошлом году, в ходе студенческого обмена, Мэри провела в СССР шесть месяцев, совершенствуя свой русский язык, общаясь с ленинградцами и узнавая нашу страну изнутри. И вот, усилиями дипломатов и активистов общества «СССР-США», Мэри Ирвин снова у нас в гостях! Ровно год назад мисс Ирвин даже принимала участие в поисковой экспедиции по местам боев, организованной Андреем Соколовым, нашим знаменитым математиком… Мэри, а как вы узнали о военно-патриотическом движении?
Поглядывая на меня, рыжуня заговорила, сперва боязливо, но всё более увлекаясь:
– О, все из нашей группы были распределены по школам Ленинграда, а мне выпала двести семьдесят вторая, где как раз учился Андрей… И сейчас учится! И вот, когда я узнала о раскопках по войне, то очень захотела тоже участвовать в этом важном, святом деле!
Нетерпеливо кивнув, корреспондент сунул микрофон мне под нос.
– Пару слов, Андрей, для программы «Время»!
– Сразу поправлю мисс Ирвин, – бегло усмехнулся я. – Организацией экспедиции занимался не я один, над этим плотно поработали и компетентные органы, и райком КПСС… Кстати, вот перед вами завсектором Минцева Светлана Витальевна – она не только курировала проект, но и лично принимала участие в нашей первой экспедиции.
– Светлана Витальевна!
Чернобурка мило улыбнулась в камеру.
– К сожалению, участвовать во второй экспедиции я не могу, но отряд поисковиков Андрея Соколова не останется без партийного контроля и всемерной поддержки. Куратором назначен Афанасьев Вадим Антонович, завотделом пропаганды и агитации горкома КПСС.
Микрофон едва не ткнулся мне в губы.
– Вам есть, что добавить, Андрей?
– Вадима Антоновича мы знаем, и он отправится вместе с нами – в леса Новгородчины, где шли ожесточеннейшие бои, – добавил я по всем канонам сценической речи. – Наш отряд вырос втрое, значит, мы сможем расширить район поисков. Отправляемся