«Тори там? На базе „Щита“?»
Прежде чем ответить, я то же самое продублировал Рамизу. На карте их точки были правее и левее маршрута, по которому шел титан.
«Скорее всего. Узнаем точно на месте», – отписался я Бергману насчет Тори. В том, что она жива, я не сомневался.
«Понял. Буду примерно через десять минут».
Я убрал интерфейс и посмотрел на серую пустошь, медленно уползающую за горизонт. Поднятая пыль оседала на волосы, набивалась в нос. Неприятно было от мысли, что это – останки усопших людей, бездушных и того, кто еще пару часов назад считал себя хозяином этого мира.
Операция «Кристалл» завершилась успехом.
Теперь пора собирать плоды победы.
* * *
Наши группы воссоединились на краю пустоши – там, где серый пепел встречался с разбитым асфальтом. Первыми приехали Сергеич с Рамизом на пикапе, таком помятом, словно его кто-то пожевал да выплюнул. На серый пепел ступить никто не решился, и их пикап буквально пришвартовался к нашему джипу.
И лобовое стекло, и боковое справа было выбито. Покрытый струпьями Сергеич высунулся и пропел частушку:
– А с меня вода как с гуся, – щас как выйду на пустырь, от престола отрекуся, заточуся в монастырь! – И тут же приложился к бутылке рома – уже подрезал где-то, проходимец старый.
Хотя какой он теперь старый, ему на вид должно быть чуть больше тридцати, вот облезет, тогда и посмотрим.
– Сергеич, чтоб тебе облезть и неровно обрасти! – воскликнул я. – Ты бухой, что ли?
– Ой, та не. Я чуть-чуть, для антезии… ну, короче, чтоб не так чесаться… – Он заметил нашего пассажира, который с любопытством выглядывал из салона, и вытаращился на него. – Я ж не спрашиваю, где вы Максимку подрезали…
Встретившись взглядом с Раулем, он икнул, приложил руку к груди.
– Пардоньте!
Хотя вряд ли Рауль знал, кто такой Максимка.
Донесся рокот мотора, и вскоре темноту вскрыл единственный луч машины, а когда она подъехала поближе, оказалось, что это мотоцикл с коляской. Едва скатившись с дороги, мотоцикл утонул в облаке поднятого пепла и принес его к нам. Сергеич принялся кашлять и материться.
– Ой, нежный ты какой стал, дед, – возмутилась Вика. – Как сам вонял и нас травил, так ничего.
Пепел осел, и я увидел, что в коляске сидит Дак со «Скорпионом», а Вика устроилась позади Тетыщи.
Получилось, что наш джип оказался будто бы зажатым между мотоциклом и пикапом.
– Это Рауль, – представил я спасенного парня. – Сейчас он введет вас в курс дела, и будем решать. Но не перебиваем Рауля, слушаем, потом задаем вопросы.
Запинаясь, Рауль коротко обрисовал ситуацию: Хорхе мертв, клан распущен, база в хаосе.
Тетыща описал Тори и спросил:
– Ты видел такую девушку? Она пленница.
Рауль тяжело вздохнул и помотал головой.
– Я простой водитель и даже не военный. Откуда мне знать? Знаю только, что там где-то есть подвалы, и в них держат мясо и ценных врагов.
– Сначала подвал. Потом все остальное. – Тетыща посмотрел на меня.
Бергман не спрашивал и не просил, он констатировал факт. Если откажу, он пойдет один, и плевать ему на тактику, численное превосходство и здравый смысл. Хотя насчет последнего не уверен.
Бергман вытащил из рюкзака мятый блокнот и ручку, протянул Раулю:
– Рисуй схему здания, пиши, где сколько людей и техники.
Закусив губу, Рауль приступил. Тетыща сказал, пристально глядя на меня:
– Ладно уж, помоюсь как-нибудь в другой раз.
Я сперва не понял. Потом вспомнил, что обещал ему душ, когда все закончится. И до меня дошло, что это была шутка в исполнении терминатора.
Глава 2
Штирлиц шел по Берлину
До базы «Щита» было километров семь по разбитой дороге. Мы решили подождать пятнадцать минут, пока откатится «Тень», и только потом выдвигаться, потому что непонятно, куда делся титан Костегрыз. Вдруг бродит где-то в темноте и перещелкает нас, как блох, – а так «Тень» спасет.
О втором чистильщике «Щита» высказал свое мнение Вечный:
– С Джехомаром не пересекались, хотя он тоже копом был. Он в другом отделе двигался. Мужик… ну, обычный. Ничего плохого сказать не могу, но и хорошего особо не вспомню. Знаешь, как бывает: если бы хапугой был или садюгой каким – весь департамент бы гудел, слава бы прогремела. А так тихо работал. Если на лапу и брал, то по мелочи, чтобы никто не заметил. Экспатов не прессовал – это точно…
Луна все ниже скатывалась к горизонту, еще час-два, и ее не будет.
Рауль показывал путь, вздрагивая и скуля, когда накатывали волны системного штрафа. Бедолага то и дело хватался за голову и бормотал что-то на тагальском – судя по интонации, ничего хорошего. Или ничего осмысленного, раз система в моей голове это не переводила во что-то осмысленное.
Пикап Сергеича ехал первым, сквозь шум мотора слышалось, что Пролетарий горлопанит песни. Вторым – наш джип. Мотоцикл был не лучшим средством передвижения по бездорожью, потому его пассажиров мы рассадили по нашим машинам: Дак пошел к Вечному, Тетыща и Вика – к нам.
Бергман вертел в руках блокнот со схемой здания, задавая уточняющие вопросы: какого уровня Джехомар, адекватный он или нет, какие у него отношения были с Хорхе. Рауль отвечал односложно, периодически впадал в прострацию, чуть не выхватил у Бергмана нож, чтобы заколоть себя.
После этого на него надели наручники.
На подъезде к вражеской базе был относительный порядок: меньше разрушенных зданий и выбитых стекол. Возле блокпоста, о котором предупредил Рауль, мы сбавили скорость и выключили фары – мало ли что. Однако блокпост, созданный из бетонных плит, поставленных друг на друга, пустовал. Чуть в стороне наблюдалась самодельная дозорная вышка, где болтался повешенный. Я сразу понял, что он сам удавился, а не ему помогли – вон, какие они стали неадекватные с потерей лидера клана!
Машина Рамиза остановилась, но Маурисио посигналил им.
– Едем дальше! – скомандовал я. – Сюда мы еще вернемся.
Машина затряслась на завалах, а я думал над наказанием системы жнецов. Оно бессрочное, и обезглавленный клан обречен? Или со временем ощущения притупятся и исчезнут вовсе? Пройдет ли это, если взять их в свой клан?
Увы, ответов нет, проверить это можно только опытным путем.
– Были ли в подчинении Хорхе те, кого он считал друзьями или семьей? – продолжал допрос Тетыща.
Сразу Рауль не отвечал, сраженный депрессией, и Бергман повторял снова, снова и снова, пока не добивался от него ответов. Причем говорил он монотонным голосом, давил на психику, и его хотелось прибить. Но я