У стены горкой были сложены трупы. Много, очень много трупов. В одной стороне – люди в камуфляжной форме, в другой – те, кто одет по гражданке, и женщины, здесь павших поменьше. Те, что в форме – с проломленными черепами, выколотыми глазами, вспоротыми животами… Их сперва расстреляли, а потом добивали с садистской жестокостью.
Выживших вояк под прицелом держало шесть человек, да плюс четыре у входа – Тетыща быстренько передал это в общий чат. Случилось то, что мы и предполагали: восстание угнетенных, и с Джехомаром вряд ли получится договориться, контактировать нужно с Освальдо.
Я посмотрел на Диаса с размозженным носом и лицом, превращенным в котлету. Он впился в меня взглядом единственного глаза, будто что-то хотел сказать.
Бывает, кожей чувствуешь: что-то сейчас произойдет. Вроде не должно, но интуиция вопит: «Ахтунг!» – вот как сейчас. Казалось, напряжение достигло таких пределов, что скоро по воздуху пробегут электрические разряды.
Мы медленно перемещались к мраморной лестнице. Местные не сводили с нас глаз. И вдруг Джехомар воскликнул:
– Ловушка! – и бросился на ближайшего охранника, тот разрядил автомат в потолок.
– Он нужен живым! – гаркнул Освальдо.
«Нападение», – написал Тетыща в общий чат и включил свой «Экран», силовой купол.
Глава 3
Костя, я не хотела
Пули чиркнули по невидимому щиту, рикошетя в стены. Я включил «Ветер» и с огромным удовольствием долбанул Манало «Нагибатором». Он задергался, пораженный разрядом, и по рядам врага пошла гулять «Цепная молния». Я двигался быстрее и видел, как она неспешно перепрыгивает с одного тела на другое, причем вояк из «Щита» не трогает. Умная технология, мать ее разтак!
С бешеным мявом Крош взлетел и устремился на ближайшую жертву, но его уже поразил гарпуном Тетыща. Тишину разорвал грохот автоматов, началась свалка. Вояки, кто мог, вскочили и набросились на автоматчиков. Двое получили ранения, кому-то удалось связать повстанцев боем. Опасность представляли те, что возле двери. Вечный это тоже понял и расстрелял их, но они успели спрятаться за белые колонны.
«Камуфляжных не стреляйте, – написал я в чат. – Только тех, кто в гражданском».
В суматохе я не понял, что конкретно произошло, увидел только, как осыпаются выбитые стекла, и высунувшемуся из укрытия противнику огромный кусок стекла срезает лицо.
Пять минут, и все кончено. На что они рассчитывали, идиоты?
– На землю! – крикнул я остаткам «Щита». – Тогда не тронем.
Они послушно легли, понимая, что бесполезно на нас рыпаться. В помещение ворвался отряд Рамиза. Тетыща молча прошелся по залу, добивая раненых. Манало еще копошился, как жук, в своей крови и моче. Кости черепной коробки вмялись внутрь, и по волосам бежала кровь.
Я сел возле него на корточки.
– Мы убили вашего босса. У вас не было боевых артефактов. Мы могли бы договориться, и вы жили бы дальше. На что вы рассчитывали?
– Удачу… Рабство – больше никогда… – его рука тянулась к лежащему рядом автомату, пальцы скребли пол. – Никогда!
Я оттолкнул оружие и поднялся. Тетыща добил главу повстанцев выстрелом в голову.
– Что тут произошло? – спросила Вика.
Вечный объяснил:
– Повстанцы хотели взять нас в плен и забрать у Дениса статус чистильщика, организовать свой клан, правильный. Предпочли смерть рабству.
Рамиз покачал головой.
– Похоже, они друг друга перебили. Это все, кто остался? – Он кивнул на вояк, послушно лежащих мордами в пол, прикрикнул: – Кто старший? Отвечать!
Диас отлип от пола, повернул к нам лицо… Точнее то, что от него осталось – кровавое месиво из кожи, волос, хрящей. Зубы ему выбили, и он шепелявил:
– Из теф, кто фофтоял в клане «Ффит» – мы и тъое на севеъном бвокпофту. Фкойко вгагов, не фнаю.
По «активности» я вычислил самого целого вояку, указал на него.
– Роберто, встать!
Мужчина поднялся, чуть пошатываясь. Видимо, он уже простился с жизнью, потому не выказывал ни трепета, ни страха – лишь спокойную обреченность. А может, это последствия штрафа за смерть Хорхе.
– Веди нас в подвал, к пленникам. Туда пойдем мы с Бергманом, остальные приглядывайте за выжившими. Связь – через чат. Вика, напиши в общий чат, что произошло, они нервничают.
– Так точно, – отчеканила она то ли в шутку, то ли всерьез.
Проводник поплелся к лифту, мы – за ним, Тетыща зачем-то держал его под прицелом.
На лифте, где на зеркалах были кровавые отпечатки ладоней и пальцев, мы спустились на нулевой этаж.
Здесь воняло сыростью, плесенью и чем-то еще – кисловато-сладким, отчего к горлу подкатывала тошнота.
Бывший спа-центр. Когда-то здесь были джакузи, сауны и массажные кабинеты. Богачи отдыхали и получали удовольствие, пахло хвоей и розмарином. Теперь повсюду стояли клетки. Десятки клеток из сваренной арматуры, втиснутые в пространство, где раньше плескалась вода.
В клетках сидели люди.
Грязные и худые, с потухшими глазами, они сидели неподвижно. Кто-то поднял голову на звук шагов, кто-то даже не пошевелился. Мужчины, женщины, несколько детей – все смотрели на нас без надежды, без страха, без ничего. Те, кого Рауль называл беспредельщиками, содержались отдельно. Эти были живее и агрессивнее. Один пленник вскочил, вцепился в решетку.
Что мне больше всего не понравилось, всех этих людей обнулили. Их придется прокачивать заново, а значит, они – балласт, а не помощники.
– Мужики! Смотрите, это чужие! Это же чужаки! – Мужик в клетке протянул к нам руку. – Вы кончили Хорхе? О-о-о, скажите, что вы кончили Хорхе, и я буду молиться за вас до конца дней!
После его возгласа узники в клетках зашевелились, встали, подошли к прутьям и вперились с надеждой. Но у нас была цель, к этим людям мы вернемся позже. Но, кажется, я понимаю, за что повстанцы растерзали вояк и почему новый лидер предпочел смерть вступлению в мой клан – боялся нового рабства.
– Да, – крикнул я на ходу, и мой голос усилило эхо: – Хорхе мертв. Скоро мы освободим вас.
Уголовник вцепился в прутья, стал их трясти и реветь. Его сокамерники тоже взревели. Помещение наполнилось смехом, стонами, воплями, мольбами о помощи. Десятки рук тянулись к нам.
Я сглотнул. Видел много дерьма после Жатвы – зомби, титанов, людоедов, – но это было что-то особенное – не просто хладнокровное, но и бездушно систематическое и продуманное. «Белковый запас долгого хранения» – так это называл Рауль. Еда.
Тетыща шел вдоль клеток, методично осматривая каждую. Каменное лицо не выражало ничего, только желваки перекатывались под кожей. Мне хотелось ударить проводника или, еще лучше, бросить в одну из клеток – пусть его линчуют, но я сдерживался.
– Ее тут нет, –