— Я скучал по тебе, — сказал он и отстранился с улыбкой.
Я наслаждалась вкусом поцелуя.
— Не хочу сейчас ехать к родителям.
Уоррен рассмеялся и отодвинул сиденье назад до упора, чтобы уместить свои длинные ноги.
— Это ты говорила, что мы должны.
Я откинула голову на подголовник.
— Мы и должны, иначе это никогда не закончится. — я завела машину и отъехала от бордюра, прежде чем смогла уговорить себя не ехать. — Что они хотели от тебя в Вашингтоне?
Он не посмотрел на меня.
— Слишком много рассказывать для короткой поездки в машине. Мы поговорим об этом позже.
Я нахмурилась.
— Мне следует беспокоиться?
Потянувшись через машину, он сжал мое плечо.
— Конечно, нет, детка. Как сегодня прошла работа?
Я расслабилась на сиденье.
— Скучно. После розыска пропавших людей и серийного убийцы, я не уверена, что когда-нибудь снова буду удовлетворена информационными рассылками новостей округа и пресс-релизами.
Все еще держа свою руку у меня на затылке, Уоррен начал накручивать прядь моих каштановых волос на свои пальцы.
— Возможно, нам стоит заняться частными расследованиями, — предложил он. — Мы могли бы работать вместе.
Я приподняла бровь.
— Единственная проблема в том, что ни одну из наших тактик невозможно объяснить в суде, — сказала я. — Хотела бы увидеть выражение лица судьи, когда скажу: «Мой парень чем-то похож на поисковую собаку». Это вполне правдоподобно, да?
Он перестал накручивать мои волосы и улыбнулся.
— Что?
Уоррен пожал плечами.
— Мне нравится, когда ты называешь меня своим парнем.
Закатив глаза, я покачала головой.
— Знаешь, несмотря на всю твою крутость, иногда ты больше похож на девчонку, чем я.
Он рассмеялся, но убрал руку и игриво толкнул меня в плечо.
— Итак, что на повестке дня сегодня в доме твоих родителей? — спросил Уоррен.
Я покачала головой, сворачивая на главное шоссе.
— Ничего особенного. Просто обычный ужин понедельника.
Его голова резко повернулась ко мне.
— Сегодня вторник.
Я ухмыльнулась.
— Думаю, мама специально его передвинула, потому что знала о твоем отсутствии.
Когда мы с Уорреном вошли через парадную дверь, в доме пахло ростбифом и маминым картофельным пюре с секретными ингредиентами. Пахло так вкусно, что я готова была облизать воздух. Однажды мама пообещала раскрыть секрет, если я когда-нибудь найду время научиться готовить.
Мои кулинарные навыки расширились до умения поджаривать тосты и варить кофе. Я знала, что когда-нибудь выкрою время, но до тех пор устраивала ужины по понедельникам в их доме, а дома готовил Уоррен. Он был почти таким же прекрасным поваром, как моя мать.
— Привет! Привет! — крикнула я из коридора.
Седая голова мамы выглянула из-за угла кухни.
— Эй! Входите! Привет, Уоррен!
Уоррен вытер ботинки о коврик.
— Здравствуйте, миссис Джордан.
Она положила руку на бедро и одарила его дразнящей улыбкой.
— Сколько раз еще повторять, что ты можешь звать меня Одри?
Он рассмеялся.
— Еще немного, миссис Джордан.
Потянув Уоррена за руку, я повела его на кухню. Папа встал из-за стола, где читал толстую книгу. Я подошла и поцеловала его в щеку.
— Привет, папочка.
— Привет, милая. — папа пожал Уоррену руку. — Рад видеть тебя снова, Уоррен.
— Благодарю вас, сэр. Я тоже рад вас видеть. — Уоррен вежливо улыбнулся. — Спасибо за приглашение на ужин.
— Чепуха. Здесь тебе всегда рады, — сказал отец. — Как твоя поездка?
Я не могла разгадать выражение лица Уоррена. Этот мужчина мог бы сорвать куш в покере.
Он прочистил горло.
— В Вашингтоне холодно.
Мама рассмеялась.
— Уверена в этом. — она подошла, чтобы обнять меня сбоку. Моя крошечная мама аккуратно поместилась под сильной рукой Уоррена. Это вызвало у меня улыбку.
— Что читаешь, пап? — спросила я, выдвигая стул рядом с ним.
Он поднял книгу так, чтобы я смогла увидеть обложку.
— Симптомы гемиплегической мигрени, патогенез и методы лечения, — прочитал он вслух.
Уоррен поймал мой взгляд и приподнял бровь.
Мои плечи поникли.
— Папа, нам нужно поговорить.
Отец снял очки для чтения.
— О чем, милая?
Я протянула руку и закрыла книгу.
— Ты не найдешь здесь ответа на мои головные боли.
— Почему ты в этом так уверена? — спросил он.
Мама поставила жаркое на стол.
— Проходите и присаживайтесь. Вы двое можете поговорить во время еды. Не хочу, чтобы ужин остыл.
Когда мы заняли свои места и наполнили тарелки, мой отец обратился ко мне за объяснениями.
— Теперь вернемся к головным болям. Что ты хотела мне сказать?
Уоррен потянулся и ободряюще сжал мою руку.
Мама заметила этот жест и отложила вилку.
— Все в порядке?
Я кивнула, прежде чем сделать глубокий вдох. Затем внимательно посмотрела на обоих родителей.
— Это не опухоль. Не слабые кровеносные сосуды, которые вот-вот взорвутся. И не травма. Вы не найдете ответа ни в книге, ни на КТ или МРТ.
Мои родители обменялись смущенными взглядами.
— Тогда в чем же дело? — спросил папа.
— Причина сверхъестественная.
Глава 2
Некоторые воспоминания всегда будут кристально ясны в моем сознании. Наблюдать, как реактивные самолеты врезаются во Всемирный Торговый Центр — это одно. Увидеть Уоррена в первый раз и задаться вопросом, не мертв ли он, — это другое.
Но даже международный терроризм и оживший труп не сравнятся с выражением лица моего отца, когда я выбрала слово «сверхъестественная» для объяснения причин мигрени. Я была почти уверена, чтобы получила бы точно такую же реакцию, если бы заявила, что могу рыгать радугой и выплевывать золотые монеты.
Уоррен рядом хмыкнул.
— Сверхъестественная? — повторила моя мама, чтобы убедиться, что правильно расслышала.
Я посмотрела на Уоррена в поисках помощи, но он смиренно поднял руки и усмехнулся.
— Здесь ты сама по себе.
Папа подался вперед, оперся на локти и отодвинул в сторону свою нетронутую тарелку с ужином.
— Пожалуйста, объясни, дорогая.
Мои ладони начали потеть.
— Ты меня любите, верно?
— Конечно, — сказала мама.
— И я не склонна к лжи, галлюцинациям и драматизму, верно?
Папа покачал головой.
— Нет.
Я посмотрела на них обоих.
— Помните, почему мы уехали из Флориды, когда мне было восемь?
Выражения их лиц моментально смягчились.
Мои брови поползли вверх.
— Думаю, нам пора серьезно об этом поговорить.
Мамины губы улыбнулись, но глаза нет.
— Мы переехали, потому что твоему отцу предложили здесь работу.
Я пристально на нее посмотрела.
— Мы переехали, потому что на меня напали на детской площадке. — Я потерла шрам над бровью. — Мы переехали, потому что люди обнаружили, что я другая.
Папа поднял руку.
— Слоан, у тебя были проблемы в школе, но давай не будем драматизировать. Мы действительно верили, что смена обстановки пойдет тебе на пользу, но