Судя по всему, водитель синего седана подполз к обочине и стал свидетелем всего этого безумного происшествия. Его сильно трясло, а по загорелому лицу текла кровь.
Самаэль протянул руку в направлении мужчины. Тот медленно и осторожно опустился на бетон.
— Когда он проснется, то ничего не вспомнит, — сказал Самаэль. — В отчете о несчастном случае будет указано, что тормоза на вашей арендованной машине были неисправны.
Уоррен покачал головой, глядя на искорёженные машины.
— Это чертовски серьёзная авария для столкновения на проселочной дороге.
Самаэль положил руку ему на плечо.
— Не волнуйся.
Я указала на безжизненное тело Эбигейл, распростёртое посреди дороги.
— А что с ней делать?
— Я заставлю её исчезнуть, — от его спокойного голоса у меня по спине побежали мурашки.
Самаэль подошёл и опустился на колени рядом с телом, которое когда-то подарило мне жизнь. Он осторожно положил руку ей на затылок, и его глаза закатились.
Её тело начало распадаться под его пальцами. За считаные секунды то, что осталось от земной оболочки Касиады, превратилось в кучку пыли. Самаэль наклонился над ней и дунул с нечеловеческой силой, отправив частицы в атмосферу.
Уоррен покачал головой, когда Самаэль подошёл к нам.
— А ты хорош, — с благоговением сказал он.
Натан сжал мою руку, и я посмотрела на него.
— Ты спасла мне жизнь, — прошептал он.
Самаэль опустился на колени рядом с нами.
— Она сделала больше. Она вернула тебя.
Натан закрыл глаза и покачал головой.
— Я всегда знал, что ты меня погубишь.
Я посмотрела на Самаэля.
— Как я смогла его вернуть?
Его лицо было мрачным, но глаза сияли золотом. Он положил руку мне на плечо.
— На какое-то время ты обретёшь силу, о которой никогда не подозревала.
— А что насчёт Эбигейл… то есть Касиады? — спросила я.
Он вздохнул.
— Сирена не исчезла. Она найдёт себе другое тело, но ей потребуется время, чтобы восстановиться. Она снова придёт за тобой, как и другие.
В глубине моей души зародился страх.
— Самаэль, что она имела в виду, когда сказала, что уже слишком поздно? Какие события уже пришли в движение?
Самаэль прищурился, словно вглядываясь в горизонт.
— На это у меня нет ответа. У меня много способностей. К сожалению, всеведение — не одна из них.
Уоррен поймал мой взгляд.
— О чем ты думаешь?
Мне не нравились мои мысли.
— У меня такое чувство, что мы лишь поверхностно коснулись того, чем занималась Касиада. Дело было не только в деньгах, которые она зарабатывала.
Самаэль кивнул.
— Падших мотивируют страдания, а не денежная выгода.
Я с трудом воспринимала его слова и вздрогнула.
— Как ты нас нашёл? — спросила я. — Откуда ты знал, что она приведёт нас сюда?
Он взял меня за руку.
— Теперь весь мир духов может тебя видеть, Слоан. Вот почему ты должна быть очень осторожной. Сегодня ты узнала, что не все духи дружелюбны, и они чрезвычайно сильны. К сожалению, боюсь, что это не последняя попытка лишить тебя жизни.
Уоррен опустился на колени рядом со мной и положил руки мне на плечи.
— Что нам делать, чтобы их остановить?
— У вас будет невидимая защита, — сказал он. — Я советую вам не искать неприятностей. Они сами вас легко найдут.
Вдалеке завыли сирены. Самаэль огляделся.
— Я должен идти. Да пребудет с вами мир, — сказал он нам. — Мы ещё увидимся.
— Самаэль, подожди! — позвала я.
Он посмотрел на меня своими золотистыми глазами.
— Да?
— Касиада — демон, верно? — спросила я.
Он кивнул.
— Да. Она падший ангел.
— Тогда кто же я? Она сказала, что создала меня с какой-то целью. — у меня так колотилось сердце, что в ушах звенело.
Его улыбка была доброжелательной и милой.
— Перед всеми нами стоит выбор между добром и злом, Слоан. Только ты можешь принять решение.
Я потянулась и схватила его за руку.
— Спасибо.
Он покачал головой.
— Нет. Это тебе спасибо.
С очередной вспышкой света Самаэль исчез.
Глава 22
Натана отвезли на скорой в баптистскую больницу Святого Луки. Я поехала с ним, потому что мне самой была нужна медицинская помощь. По дороге я поморщилась от боли, почувствовав, как встала на место бедренная кость.
В глазах Натана застыл страх.
— Ты в порядке? Что происходит? — он взял меня за руку.
Я с трудом кивнула, когда рёбра с правой стороны начали тереться друг о друга. Я сжала его руку и плакала, пока ребра не встали на место. Мой нос, который, по словам санитара, был явно сломан, снова начал гореть и кровоточить. Я уткнулась лицом в колени, когда нос встал на место. Я закричала, из глаз снова покатились слезы.
Парамедик, который оказывал помощь Натану, положил руку мне на спину.
— Мэм, с вами всё в порядке?
Я выпрямилась, и кровь хлынула из носа, забрызгав пол машины скорой помощи. Глаза фельдшера расширились от ужаса, он быстро схватил полотенце и прижал его к моему лицу. Перед глазами замелькали яркие точки, боль постепенно отступала.
Я понятия не имела, почему так происходит, но каким-то образом моё тело восстанавливалось. Такого не было, когда меня избил Билли Стюарт. Возможно, Эбигейл случайно высвободила часть моей силы. К тому времени, как мы добрались до больницы, я смогла выбраться из машины скорой помощи без посторонней помощи.
Уоррен приехал в больницу с полицейским из Сан-Антонио и ждал нас в приёмной у входа в отделение неотложной помощи. Я остановилась и сжала пальцы Натана.
— Я приду через минуту.
Он кивнул.
— Со мной все будет в порядке.
Когда санитары завезли Натана внутрь, Уоррен подошёл ко мне и приподнял мою голову за подбородок, чтобы осмотреть лицо.
— Ты ужасно выглядишь. Нам нужно привести тебя в порядок.
Я чувствовала, как засыхает кровь на моей коже.
— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
— Слава богу. — он взял меня за руку и повел внутрь.
Но нас остановила медсестра.
— Дорогая, давай отведем тебя в смотровую.
Полная женщина в медицинской форме взяла меня за руку, но я покачала головой.
— Я в порядке. Просто выгляжу ужасно. Не могли бы вы показать нам, где туалет?
Она недоверчиво распахнула глаза.
— Ты вся в крови.
— Знаю. Мы попали в аварию, но большая часть крови принадлежит моему другу, — сказала я. — Можно мне взять несколько полотенец?
Она кивнула.
— Конечно. — она обошла пост медсестер и вернулась с полотенцем и двумя салфетками. — Пойдём со мной. Раковины будет недостаточно. Тебе нужен душ.
От ее доброты на глаза навернулись слезы, когда она повела нас по коридору