— Ты встречаешься с ним уже какое-то время, не так ли? — Дорин указывает на меня. — Почему еще ты могла бы просто так взять и уехать, если не ради мужчины, а? Ты делала это, когда встретила Дрю, а теперь делаешь это с его лучшим другом. Его лучшим другом! Держу пари, вы, ребята, встречались…
— Всё, хватит! — все замолкают и смотрят на меня, будто только что заметили, что я здесь. Это не мой спор, но кто-то должен остановить это. Я любил Дрю как брата, и знаю, что он любил Альму больше всего на свете. Но я не собираюсь стоять и смотреть, как она получает больше эмоциональных ударов, чем уже получила. Она потеряла своего чертового мужа, черт побери, и делает всё возможное, чтобы воспитывать Тайлера одна. С таким отношением к ней и с Кевином, неудивительно, что она нуждается в смене обстановки. Когда я делаю шаг вперед к Фрэнку и Дорин, Альма спешит к Тайлеру, который начинает капризничать.
— Дрю был моим другом, миссис Томас, — говорю я. — Он спас мне жизнь в Афганистане, и я никогда не забуду этого. Я бы не был здесь, если бы не он, и я никогда не сделал бы ничего такого, чтобы разрушить его доверие.
— Разрушить его доверие? Ты делаешь именно это, сынок. Ты забираешь у нас ее и нашего внука. Зачем тебе понадобилось вбивать ей в голову эту безумную идею? Она не знает, что делает. Если бы она знала, Дрю был бы жив.
— Это не её вина, — говорю я. — Вы должны понять, что смерть Дрю — это не её вина.
— Я ухожу, — говорит Фрэнк, качая головой в отвращении и смотря на Дорин. — Садись в машину, Дорин. Здесь мы больше ничего не можем сделать.
Когда они уходят, даже не попрощавшись, Альма стоит рядом со мной с Тайлером на руках. Она сдерживает слёзы и откашливается.
— Я понимаю их позицию. Ведь я забираю у них последнюю ниточку, связывающую с Дрю, — говорит она. — Но в то же время, я знаю, что это то, чего хотел бы Дрю — чтобы я делала то, что считаю лучшим для Тайлера и для себя.
— И это именно то, что ты и делаешь, Ал. Если захотят, они могут приехать к тебе в гости.
Она смотрит на меня внимательно.
— А что если это не сработает, Сойер? Что тогда?
Я изучаю её лицо. Помню, как сам задавал этот вопрос, когда жил в подержанном фургоне и учился строить свой первый экодом. Это было до того, как я получил предложение работать в Trident Elite, после того, как моя нога стала крепче, и мой разум очистился, когда я перестал видеть сны с призраками своих друзей, которые не вернулись живыми и спрашивали, почему я выжил, а они нет.
— А что если всё-таки сработает, Ал?
Глава 6
Альма
Выезд из Лос-Анджелеса — это обычное дело: пробка за пробкой, но к моменту, когда мы добираемся до I-15, путь до Барстоу, нашего первого пункта остановки, становится плавным. Тайлер смеется от радости, глядя, как мир мелькает за окном, словно он знает, что мы направляемся в новое и захватывающее место. Эта передышка мне как раз нужна, чтобы собраться после конфликта с родителями Дрю, и я благодарна, что Сойер не говорит ни слова.
На Барстоу-Стейшн мы находим пустую кабину в задней части вагона, чтобы я могла спокойно покормить Тайлера, пока Сойер покупает закуски и воду, чтобы дополнить бутерброды, которые мы взяли из холодильника. Он возвращается с бутылками сока и воды, чипсами и сувенирной монеткой в виде прессованного пенни из одного из киосков с монетоприемником. Он вставляет монетку в первый слот винилового держателя и протягивает мне.
— Я куплю монетку на каждой остановке, чтобы у него было воспоминание о его первом путешествии, — улыбается он. — Хотя, сомневаюсь, что он запомнит это.
— Зато я запомню, — отвечаю я и кладу держатель для монеток в сумку для подгузников. — Это считается?
Сойер не отвечает, хотя, мне кажется, под его бородой появляется легкий румянец, когда он делает глоток воды.
Из Барстоу мы едем до Флагстаффа. Я сажусь на заднее сиденье рядом с Тайлером, развлекая его игрушками, которые я взяла с собой. Иногда я замечаю, что Сойер смотрит на нас в зеркале заднего вида. Иногда он ловит мой взляд, когда я смотрю на него.
Это невинная игра, которая отвлекает меня. Я никогда раньше не встречала девушек Сойера, но видела их фотографии или, по крайней мере, одну из них — маленькую женщину с короткой стрижкой, которую, как сказал Дрю, была массажисткой и инструктором по йоге. Смутно помню, как Дрю говорил, что именно из-за нее Сойер часто ездил в Седону, хотя это было несколько лет назад. Единственное, что я знаю о личной жизни Сойера на данный момент, это то, что он не носит кольца.
— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я села за руль? — спрашиваю я, когда ловлю его взгляд в зеркале.
— Нет, все нормально. Ты можешь поспать, если хочешь, Ал. Я справлюсь, — отвечает он, когда я откидываюсь на спинку сиденья. — Ты не против кантри-музыки?
Наш плейлист до этого включал Phish и Dave Matthews Band. Кантри-музыки еще не было.
— Я бы никогда не подумала, что ты фанат кантри, Сойер.
— У меня все песни вперемешку, так что, кажется, теперь время кантри. Думаю, Тайлеру не понравится хеви-метал.
Я смеюсь и качаю головой.
— Я знаю, что мне не понравится, особенно с ним в машине, но кантри подходит.
Сойер улыбается.
— Кантри, значит, кантри.
К моменту, когда на радио играет песня Кипа Мура «Bittersweet Company », Тайлер крепко спит. Я поднимаю одну из шейных подушек, которую я взяла с собой, и закрываю глаза. Если все, что можно увидеть, — это пустынные пейзажи и машины, несущиеся мимо, то почему бы и мне не вздремнуть вместе с Тайлером.
Когда я просыпаюсь, Тайлер бодрствует и радостно пинает одно из плюшевых животных у себя в ногах. Сойер смотрит на меня через зеркало заднего вида, затем