Глава 8
Альма
Опять этот сон, и на этот раз руки Дрю уже у меня на шее, прежде чем я успеваю его остановить. Я открываю рот, чтобы закричать, но ни звука не выходит. Стараюсь пошевелиться, но не могу; я как вкопанная, а руки продолжают сжиматься.
Я резко сажусь, с криком, застрявшим в горле. Это всего лишь сон, Альма. Он мёртв. Его здесь нет.
Тем не менее, я осматриваю комнату, чтобы убедиться. Рядом с кроватью, в колыбели, которую принесли сотрудники отеля, Тайлер крепко спит, не подозревая о панике его матери.
Я делаю несколько глубоких вдохов, позволяя своему взгляду скользить по гостиничному номеру, время на часах мигает в полутьме — 3 часа утра. Интересно, когда прекратятся эти сны, когда мой страх наконец позволит мне двигаться дальше.
Разве не поэтому я сняла ту квартиру, даже если она была прямо рядом с автомастерской? Я позволила своей апатии захватить контроль после смерти Дрю, вина, которую я испытывала, затопила всё, к чему я прикасалась. Я всегда гордилась тем, что могла быстро прийти в себя и двигаться дальше, но смерть Дрю была чем-то другим. Вина была хуже всего.
Но теперь всё по-другому. Я беру свою жизнь под контроль и на этот раз решительно не позволю горю и апатии победить.
Я ложусь обратно на кровать и закрываю глаза, надеясь, что сон быстро придет. Но он не приходит. Вместо этого вспоминаю Сойера и тот неожиданный поцелуй. Странно, что мы даже не поговорили об этом. Словно этого не было, но мы оба знаем, что это случилось. И всё же, как поднять этот вопрос?
«Кстати, насчет того поцелуя…»
Я вздыхаю, проводя пальцем по верхней губе. Да, насчет того поцелуя…
Мои губы слегка покалывают, когда я вспоминаю, как мир словно перестал существовать в момент, когда наши губы встретились. Это было быстро и неожиданно, момент, который прошел слишком быстро. Но этот момент показал мне, каким может снова стать мой мир, где я снова могу любить… и, в свою очередь, быть любимой.
Я заслуживаю этого, не так ли?
На следующее утро Сойер приходит в отель, выглядя при этои расслабленным в белой футболке, накинутой поверх джинсовой рубашки, и в штанах карго. Может быть, дело в освещении здесь, в Таосе, но даже мимические морщины на его лбу будто исчезли. По крайней мере, мы не избегаем друг друга этим утром. Разговариваем, как будто поцелуя не было, и это хорошо, потому что я не могу дождаться того, чтобы увидеть свой новый дом. Я могу поразмышлять о поцелуе позже.
Когда мы выходим наружу, я полностью понимаю, почему Сойер переехал сюда. Таос имеет очень успокаивающую энергетику, которую трудно описать. Кажется, я могу почти ощутить её в воздухе, хотя не могу подобрать слов. Во-первых, здесь нет пробок.
— Хочешь сначала немного прогуляться по городу? — спрашивает Сойер, когда мы выходим из главного входа, который выходит на площадь Таос-Плаза. — Мы также можем заехать за продуктами перед тем, как отправиться к дому. Там, где мы живем, нет магазинов, так что нам нужно будет сначала купить всё необходимое здесь.
— Сначала прогуляемся, а потом за продуктами, — говорю я, пока Сойер грузит мою дорожную сумку в внедорожник, который теперь без прицепа.
— Идеально, — говорит он, улыбаясь. — Мне тоже нужно купить продукты, так что это будет отличный способ познакомить тебя с городом.
Мы начинаем прогулку с площади Таос-Плаза прямо перед отелем, и я не могу поверить, насколько красивым кажется небо: густые белые облака на фоне яркого голубого неба. Воздух пахнет свежестью и чистотой, а весь город ощущается таким умиротворённым и магическим. Я знаю, что смотрю на это место глазами туриста, но это не имеет значения. У меня появляется чувство, что мне здесь понравится.
— Этот город такой… такой красивый. И разнообразный, — говорю я, когда мы с Сойером переходим дорогу, а Тайлер уютно устроился в переноске у меня на груди. — Не могу поверить, что я пропустила всё это, когда мы приехали сюда вчера ночью. Как называется этот стиль архитектуры? Саман?
— Необожжённый кирпич — это смесь грязи, соломы и воды, из которых сделаны стены. Архитектура называется пуэбло, это смесь трёх культур, — объясняет Сойер, останавливаясь на середине площади, чтобы мы могли взглянуть на отель. — Индейцы жили здесь задолго до того, как пришли испанцы, а затем появились англо-американцы, которые начали торговать сразу после Мексиканской независимости. Название Таос происходит от слова языка тева, означающего «место красных ив ».
— Красные ивы, — бормочу я. — Звучит красиво.
Мы гуляем по площади, делаем фотографии, некоторые из них — селфи втроём, и когда я улыбаюсь в камеру, я не могу не подумать, что мы выглядим как семья. Эта мысль вызывает рой бабочек в моем животе.
— Давай купим вам для с Тайлером сувениры, а потом пойдём за продуктами, — говорит Сойер, когда я убираю телефон и следую за ним через дорогу к ряду сувенирных магазинов. Конечно, он добавляет ещё один прессованный пенни в коллекцию Тайлера.
Когда приходит время отправляться в мой новый дом, я в восторге. После шести месяцев, проведённых в маленькой квартире рядом с автомастерской, я не могу дождаться, чтобы иметь больше пространства и спокойствия. Не нужно больше брать с собой закуски на весь день, чтобы провести его в библиотеке, парке или на кладбище, посещая могилу Дрю. Судя по фотографиям, которые прислал Сойер, в новом доме достаточно места, чтобы Тайлер мог играть. Я даже смогу снова заниматься садоводством.
— Хочешь взглянуть на мост через каньон перед тем, как мы туда поедем? — спрашивает он, когда мы выезжаем из Таоса. — Он по пути, и это пятый по высоте мост в стране.
— Конечно. — Почему бы не отвлечься ещё немного? Но мне нравится, как Сойер с радостью играет роль гида. Я никогда раньше не видела его таким, и мне это нравится.
Мы проезжаем по мосту, и я вижу, насколько глубоко спускается каньон. Под нами — каньон реки Рио-Гранде.
— Думаю, я видела этот мост в фильмах, — говорю я, когда Сойер поворачивает налево и паркуется на отведённой для этого площадке.
— Этот мост появлялся в нескольких фильмах,