Пальцы привычно нащупали на запястье пряжку ремешка. Она расстегнула ее, сняла и положила его на ладонь. Кожа на изнанке была гладкой. Она провела по ней подушечкой большого пальца, и перед глазами встала не вчерашняя ссора и не утренние заголовки, а тишина в студии, синий свет мониторов и его голос, сказавший спасибо за слово «заноза». Татьяна Вячеславовна была права.
******
Алиса так и сидела, вглядываясь в отражение небоскребов в темной воде за окном, когда за спиной открылась дверь. Может Татьяна Вячеславовна что-то забыла сказать?
В дверях стояла Катя. Её обычно безупречный макияж был немного смазан, на шее болтались наушники, из которых доносились приглушённые голоса — видимо, запись какого-то совещания. В руках она сжимала планшет и стопку свеженапечатанных бумаг.
— Ну что, посидишь в тоске ещё часик или делом займёмся? — её голос был хриплым от многочасовых переговоров. — Пока ты тут медитировала, я успела пообщаться с половиной наших партнеров.
Она вошла и с глухим стуком положила папку на стол перед Алисой. На глянцевой обложке красовалось «ПЛАН АНТИКРИЗИС. ФЕНИКС». Рядом от руки был нарисован корявый смайлик, выглядевший одиноким и неуместным посреди всей этой пустоты. Алиса через силу улыбнулась, Катина энергия как всегда била через край.
— Семь часов, Аль. Сейчас всего семь часов! — Катя ткнула пальцем в папку. — «Спектр-Медиа» официально приостановили переговоры, «Горизонт» просит «взять паузу», а Иван… я если честно, вообще не знаю, что с ним. Не больно то и хотелось. Сергей только что звонил, спрашивал, когда я вернусь. Говорит, ужин стынет. — Она горько усмехнулась. — А я ему: «Милый, у нас тут сейчас вообще всё стынет».
Алиса медленно потянулась к папке. Внутри — хроника стремительного развала: диаграммы оттока клиентов, расчёт личного бюджета с пометками «НЕТ, ЭТУ СУМКУ МЫ НЕ ПОТЯНЕМ», список контактов — «КТО ЕЩЁ НЕ ОТКАЗАЛ».
— Кать… — голос Алисы сорвался. — Ты всё это сделала за несколько часов?
— Когда дом горит, не до церемоний, — Катя сняла наушники. — У нас примерно три дня на ответный ход. Дальше — точка невозврата. Иначе аренда этого стеклянного склепа и текущие счета похоронят нас через месяц. Так что хватит ныть. Встаём, умываемся, начинаем.
Она говорила резко, но Алиса чувствовала в её голосе нотку паники. В стрессовых ситуациях Катя всегда напоминала ураган, сметающий всё на своём пути к цели.
— Погоди, стоп. Остановись. Я смотрю на это, — Алиса провела ладонью по страницам, — и вижу наши с тобой следующие полтора года. Я вижу, как ты ссоришься с Сергеем. Вижу, как мы обе превращаемся в двух загнанных баб, которые только и делают, что тушат пожары. Ради чего, Кать? Чтобы через полтора года снова оказаться здесь? Только ещё более измотанными и ненавидящими друг друга?
Катя замерла, её пальцы сжали край стола. Она явно ожидала совсем другой реакции.
— Охренительная мотивация, — выдохнула она. — Ну давай тогда сядем ровно и сдадимся, потому что будет трудно. Я не для того последние семь лет жила в этом офисе без выходных.
— Именно для того! — Алиса внезапно вспыхнула. — Ты вкладывала в это жизнь! Свою! Ты просидела тут всё прошлое лето, пока твой муж один на даче сидел. Ты пропустила рождение племянницы. Ты последние три года мне на день рождения дарила не духи, а ежедневники с логотипом компании, потому что у тебя не было времени ходить по магазинам. Разве ради этого мы начинали?
— Не своди всё к личному! — Катя резко встала. — Это наше дело. И я не позволю ему развалиться только потому, что у тебя случилась депрессия!
— Я не об этом! — Алиса тоже поднялась. — Я о том, что мы с тобой добровольно закапываем себя в этих руинах ещё на полтора года! Ради чего? Чтобы доказать Аркадию Петровичу, что мы крепкие орешки? Он уже выиграл!
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Слово «закапываем» прозвучало как пощёчина. Катя отступила на шаг, её лицо побелело.
— То есть мой труд… это просто «добровольное закапывание»? Так?
Алиса замерла, поняв, что наговорила лишнего.
— Нет, Кать, чёрт возьми, нет! — Алиса поняла, что Катя не слышит её. — Я не о том! Я о цене! О той цене, которую заплатим именно мы с тобой! Не компания, не бренд! Ты и я! Твои нервы, которые и так на пределе, твой брак, который висит на волоске! Наша дружба, которая не выдержит ещё одного такого года. Я не хочу, чтобы ты за это платила!
Но было поздно. Катя смотрела на неё пустым безразличным взглядом.
— Я всё поняла, — её голос был плоским. — Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. А мой план… он, видимо, только мешает.
— Катя, подожди…
— Всё в порядке, Аль. Правда. — Катя повернулась к двери, на прощание бросив взгляд на свой корявый смайлик. — Решай, чего ты хочешь. Только быстрее. Нам аренду платить в понедельник.
Глава 34. По разные стороны
Иван увидел Марка издалека. Тот стоял неподалеку от дверей ресторана, с неподдельным интересом разглядывая два черных, абсолютно одинаковых мерседеса, стоявших друг за другом. Заметив Ивана, он медленно повернул голову и окинул его таким же пристальным взглядом.
— Иван Аркадьевич, — Марк еле заметно кивнул, — ваш отец просил передать, что ценит вашу готовность к диалогу.
— Передайте отцу, что я всегда открыт к конструктивному обсуждению перспектив, — сказал Иван.
На лице Марка на секунду мелькнула смесь раздражения и удивления, быстро сменившаяся привычной вежливостью.
— Перспективы… — Марк сделал короткую паузу. — Сегодня будут представлены максимально наглядно. Софья Александровна и её менеджер Алексей Валерьевич ждут нас внутри.
Он запнулся, подбирая слово, что для него было странно.
— Они подготовили презентацию.
— Отлично, — сказал Иван, поворачиваясь к двери, но Марк жестом остановил его.
— Ещё один момент. Аркадий Петрович счёл необходимым внести предоплату за год вперёд за аренду вашей студии. Чтобы ничто не отвлекало вас от объективной оценки предложения.
Иван лихорадочно вспоминал все репетиции с Леной и Алисины наставления.
— Передайте отцу мою благодарность, — произнёс Иван после едва заметной паузы. — Я рассматриваю это как инвестицию в инфраструктуру проекта. Окупаемость обсудим внутри.
— Разумеется, — с улыбкой сказал Марк и жестом показал на дверь.
*****
Зал ресторана оказался на удивление светлым и зеленым. С потолка свисали лианы, а массивные деревянные столы были отделены друг от друга живой изгородью. Менеджер молча провёл их вглубь помещения к уединённому кабинету.
Иван мысленно поморщился, вспомнив выступления Софьи, которые он специально просмотрел перед встречей. Длинная русая коса, черная кожаная куртка, высоченные сапоги и много металла, как будто наряд ей собирали из запчастей какой-то машины.
За столом у окна сидели двое. Мужчина лет пятидесяти, в тёмно-синем свитере, похожий на университетского профессора — Алексей Валерьевич, продюсер. И какая-то девушка.
Иван на секунду замер, решив, что ошибся дверью. Потом до него дошло.
Никакой косы. Никакой кожи. Длинные, густые волосы собраны в низкий хвост у самого затылка. Легкий намек на макияж. Софья была одета почти как и он сам, в простую футболку и джинсы, только её футболка была белой, а его — чёрной. Она о чём-то тихо, но оживлённо говорила с продюсером, жестикулируя свободной рукой — то отмахиваясь от чего-то, то как будто вычерчивая в воздухе схему. Софья была по-настоящему красива. В её лице была какая-то почти неуловимая асимметрия, притягивающая взгляд.
Она заметила его, подняла взгляд, и улыбка её стала чуть шире и приветливее.
— Иван, привет, — она поднялась ему навстречу и кивнула, как старому знакомому. Только голос напомнил ему её выступления — резкий, чуть хрипловатый. — Спасибо, что пришёл. Извини за формат приглашения, родителей не выбирают, особенно в нашем случае.
Она обвела рукой стол.
— Давай пообедаем и поболтаем. Я умираю от голода, а Алексей Валерьевич уже полчаса читает мне лекцию о медиапланировании.