Она посмотрела прямо на Алису, и этот взгляд казалось считывал не только все её карьерные победы, но и тщательно скрываемые страхи. Она видела не результат — успешную женщину в дорогом костюме, а процесс: ту самую девочку-выскочку с вокзала, которая сжала волю в кулак и годами вгрызалась в чужой мир, чтобы доказать свое право здесь находиться. В этом взгляде не было осуждения. Было холодное, почти научное понимание, и от этого становилось очень неуютно. Казалось, Татьяна Вячеславовна видела не Алису-профессионала, а Алису-механизм, собранный из амбиций, дисциплины и стальных нервов, и с первого взгляда определила самое уязвимое место — ту самую трещинку, где когда-то жила обычная, неидеальная девчонка.
— Аркадий нашел вас, потому что вы сильная. Вы не сломаетесь от первой же истерики. Но знайте, Алиса Сергеевна, вы имеете дело не с испорченным мальчишкой. Вы имеете дело с трагедией. С мальчиком, который так боится стать своим отцом, что готов уничтожить себя, лишь бы не походить на него. Он разбивает свои машины и карьеру с тем же остервенением, с каким его отец строит империи. Это две стороны одной медали — одержимость контролем.
Алиса молчала, чувствуя, как ее первоначальный, выверенный план, построенный на анализе слабых сторон и рычагов давления, рассыпается в прах. Это была не управленческая задача. Это была психологическая мина, и она уже стояла на ней.
Возвращаясь в машину, Алиса смотрела на зажигающиеся огни вечерней Москвы, но не видела их. Образ Ивана Воронцова в ее голове полностью перевернулся. Он был не проблемой, подлежащей решению. Он был симптомом. Диагнозом болезни под названием «семья Воронцовых». И ее задача изменилась. Теперь нужно было не сломать его сопротивление, а переиграть в этой сложнейшей партии, где ставкой была не покорность, а душа этого странного, талантливого и абсолютно несчастного молодого человека. И, как ни парадоксально, ее собственное профессиональное кредо.
«Что ж, Иван, — подумала она, глядя на темнеющее небо. — Похоже, ты приготовил мне куда более интересный вызов, чем я предполагала».
— Куда едем, Алиса Сергеевна? В офис? — вежливо осведомился водитель, вырывая ее из размышлений.
Офис. Стеклянные стены, отчеты, знакомый порядок. Туда, где она все контролировала. Туда, где не было места этим размышлениям о чужих трагедиях.
— Нет, — ответила она, не открывая глаз, поддавшись внезапному импульсу. — Давай до дома, а потом в парк. К пруду.
****
Через полчаса она уже бежала по грунтовой дорожке, огибающей гладь воды, сбрасывая с себя тугую хватку встречи. Ритмичный стук кроссовок по утоптанной земле, свист холодного ветра в ушах — она пыталась заглушить этим какофонию в своей голове. Она увеличила темп, заставляя мышцы гореть, а легкие — разрываться, пытаясь физической болью вытеснить неприятное осознание: она увидела в истории Ивана отголоски собственной жизни. Только ее клетка была сделана не из золота, а из страха снова оказаться на дне. А бунт заключался не в том, чтобы все ломать, а в том, чтобы с бешеной яростью строить свою крепость, изгоняя из нее любое проявление слабости.
«Он боится стать таким как отец. А чего боюсь я?» — пронеслось в голове, в такт бегу.
Проиграть. Допустить ошибку. Позволить кому-то увидеть, что за безупречным фасадом Алисы Рейн все еще живет та самая девчонка с вокзала.
Она сбавила темп, перейдя на шаг, и подошла к ограде, смотря на черную воду пруда. Ее телефон вибрировал. Сообщение от Кати:
«Лена ответила. Коротко и по делу: "Сегодня с 8 вечера буду в студии одна, подчищаю треки. Если хотите – заезжайте. Без него". Жду инструкций».
Алиса посмотрела на сообщение, потом на свое отражение в воде, искаженное рябью. План «найти слабость и надавить» теперь казался ей не просто циничным, а примитивным. Мать Ивана не просила его «починить». Она прошибала стену, чтобы достучаться. А для этого требовалась уязвимость. Та самая уязвимость, которую Алиса изгнала из своего арсенала как ненадежное и опасное оружие.
Она набрала ответ Кате, еще не до конца осознавая, куда ведет ее эта новая, рискованная тропа:
«Договорились. Отправь ей благодарность. В восемь. И Катя… отмени все встречи на завтрашнее утро. Мне нужно подготовиться».
Глава 6. Разведка на местности
«Без него». Идеально. Звукоинженер не просто шла навстречу — она сама была заинтересована в разведке боем, устраивая неформальную встречу без главного объекта воздействия. Тактический подарок, на который Алиса не рассчитывала.
Завтра ей нужно встретиться с Иваном Воронцовым. Ей предстояло идти на эту встречу как сапёру на минное поле, лишь приблизительно представляя схему. Один неверный шаг — и взорвется все. Или, что было еще опаснее, откроется что-то такое, с чем она не была готова иметь дело. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие колким ночным воздухом, и снова побежала. Уже медленнее, ровнее. Не убегая от мыслей, а неся их с собой, как лишний вес. Принимая как часть новой задачи. Самую сложную и непредсказуемую часть.
*****
Час спустя Алиса стояла у той самой неприметной двери на ЗИЛе. На этот раз без служебной машины — она намеренно приехала на такси, чтобы не создавать лишнего шума. Дверь открыла Лена. В одной руке круассан в обертке, в другой — банка энергетика ядовитой окраски.
— Точно, — она откусила кусок, жестом приглашая войти. — Вы именно такая, какой и показались по телефону. Следующий уровень после пиарщиков в глянцевых бронежилетах. Проходите, только не смотрите на бардак.
Студия при свете основной люстры выглядела по-домашнему. Повсюду стояли чашки с недопитым чаем, на диване валялась помятая куртка, а на стене висел постер какой-то неизвестной группы. Лена, не церемонясь, плюхнулась в кресло за пультом.
— Вы не будете против, если я буду работать параллельно? Времени вообще нет, а эти ребята из «Тумана» ждут сведенный трек еще вчера.
— Я только за, интересно посмотреть на работу профессионала — Алиса аккуратно присела на край дивана, заняв наблюдательную позицию. Она смотрела, как пальцы Лены летали над фейдерами, вырезая лишние шумы и выстраивая баланс. Это была работа ремесленника, досконально знающего и любящего свое дело.
— Спасибо, что нашли время, — начала Алиса, придерживаясь выверенного тона.
— Да ладно, — Лена фыркнула, не отрываясь от монитора. — Любопытно стало. Обычно к нему всяких пиарщиков шлют, а тут директор агентства лично является в нашу берлогу. Да вы еще и музыку его слушали, если верить вашей помощнице. Вы вообще в этом что-то понимаете? В музыке?
— В музыке — нет, — честно призналась Алиса. — В людях — чуть побольше. Его музыка… она не похожа на то, что я ожидала услышать от человека из его круга. В ней что-то есть ….
— Потому что он не из «его круга», — бросила Лена, щелкая мышью. — Он как тот богатый ребенок, который сам сломал все свои игрушки и теперь плачет, не зная, что делать. В этом его главная проблема и его главная сила. Все думают, он бунтует, потому что может, раз папины деньги позволяют. А он бунтует, потому что иначе сдохнет от удушья. Просто способа другого, кроме как все ломать, пока не нашел.
Алиса молча переваривала эту мысль. Она прямым проводом шла к словам его матери.
— Что он за человек? Не как музыкант, — уточнила Алиса. — Как личность.
Лена на секунду отвлеклась, повернувшись в кресле. Ее взгляд стал пристальным и оценивающим.
— Сложный. Упрямый. На удивление умный, когда не строит из себя клоуна. Чертовски одинокий. Если вы пришли с корпоративными лозунгами про «ответственность» и «великое будущее в империи папочки», можете даже не начинать. Он на эту удочку купится в самую последнюю очередь.
— Я пришла с деловым предложением, — спокойно и четко сказала Алиса. — Но оно будет иметь смысл, только если он способен на диалог, а не на очередное театральное шоу для галочки.
Лена внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь прочитать скрытый код между строк ее безупречного костюма и выверенных фраз.