— Климат, — Катя наконец-то перевела на нее взгляд. — Да, Аль, именно о климате я и думала последние сорок восемь часов. О влажности воздуха и среднегодовой температуре. Я спрашиваю, что делать мне. Что мне делать, пока он будет строить свою очередную стекляшку у океана? Сидеть в серой осени в офисе, где теперь мой стол стоит в упор к стене, а не у окна? Или ждать его по пятницам у бассейна с пина коладой, сандалиями и загаром?
— Ты же любишь свою работу, — неуверенно сказала Алиса, тут же поняв всю шаткость этого аргумента.
— Любила. Когда она была общей с тобой, а не вот этим вот, — Катя махнула рукой, очерчивая круг, в который попали и комната, и, кажется, весь город за окном. — Скажи мне честно, как человеку, который три года таскал за тебя портфели и знает, когда ты врешь: есть хоть одна причина, по которой мне стоит остаться? Одна живая, настоящая причина, а не «потому что так правильно» или «потому что я тебе должна»? Если она есть — я буду думать. Если её нет… то мне тут делать нечего. И тебе, похоже, тоже. Ты сама говорила: если проект не вызывает дрожи — это уже не проект, а рутина. Так что, Алис? Она есть?
Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Алиса медленно опустилась в кресло напротив дивана. Она взяла со стола ручку и начала вертеть её в руках, пуская на потолок солнечных зайчиков. Она пыталась найти хоть что-то внутри себя, что можно было бы вытащить наружу и положить между ними на журнальный столик как аргумент. Карьерные перспективы? Они оба знали, что в ближайшее время компания не вырастет в финансового гиганта, Катя получила максимум из того, что могла. Дружбу? Но дружба, которая держится на просьбе «останься», — это уже шантаж. Она подняла глаза и увидела, что Катя смотрит на ее руки, вертящие ручку. На этот нервный, бесполезный жест.
— Нет, — тихо выдохнула она, положив ручку обратно на стол. Голос был хриплым, но твёрдым. — Нет такой причины. Я не могу сказать тебе «останься», потому что мне будет с кем пить вино по пятницам. И не могу сказать «останься», потому что без тебя в том офисе будет еще пустыннее. Это были бы мои причины, а не твои. Потому что если бы она была ты бы не спрашивала. Ты бы знала. Как тогда, когда мы ночевали в офисе с тем проклятым ноутбуком на двоих и бутылкой вина за триста рублей. Ты бы просто осталась.
Катя не стала спорить. Кивнула, как будто ожидала именно этого. Она потянулась к своей огромной сумке, достала пачку жевательной резинки, развернула одну пластинку, долго жевала.
— Чёрт, — прошептала она, вынимая резинку и заворачивая ее в обертку. — Ты и тут всё просчитала. Самый невыгодный для себя вариант.
— Единственный нормальный, — пожала плечами Алиса. — Что я ещё должна тебе сказать? Нарисовать тебе радужные перспективы нашего разваливающегося агентства? Посулить скорый выход из черной полосы? Мы обе знаем, что я сейчас даже для себя ничего не могу пообещать. Езжай. Грейся на этом солнце. Поживи полгода в доме с пальмами. Может, поймешь, что хочешь рисовать, а не сидеть над презентациями в три часа ночи. Или что хочешь вообще ничего не хотеть. А я пока разберусь, осталось ли во мне ещё что-то живое, кроме чувства долга и страха провала.
— А если нет? — резко спросила Катя, вставая.
— Тогда, — Алиса горько усмехнулась, — тогда я напишу тебе в Португалию. Спрошу, не нужен ли там менеджер, который отлично справляется с авралами и знает пятьдесят способов упаковать провал в красивую презентацию.
Катя кивнула, подошла к двери, надела ветровку. Застегивала молнию медленно, будто давая время что-то добавить. Алиса молчала.
— Напишешь? — бросила она, не оборачиваясь. — Когда разберёшься. Просто напиши мне, хорошо? Не про работу. Не про Ивана. Про то, что ты ела на завтрак. Про то, какой сериал досмотрела.
— Какой бы то ни было сериал? — уточнила Алиса, и в ее голосе впервые за весь разговор пробилась нотка веселья.
— Любой. Про маньяков, про врачей, про сурикатов. Просто чтобы я знала, что ты еще здесь. Просто напиши мне, хорошо?
— Напишу, — пообещала Алиса. — А ты передай привет Португалии. От всего нашего рухнувшего карточного домика.
Уголок губ Кати дрогнул в подобии улыбки.
— Обязательно. Скажу, что он был прекрасен, пока стоял.
Глава 36. Игра на понижение
Запах аниса ещё витал в воздухе. Алиса вернулась в комнату, села в кресло и застыла, пытаясь уложить в голове картину целиком.
За последние три дня она потеряла половину своих клиентов, лучшую подругу, которая могла помочь ей справиться с оставшимися и практически всю свою уверенность в себе. Что у неё осталось? Счет за аренду, любимая кружка и практически новая кофемашина в офисе. Семь лет назад у неё не было даже этого, но она как-то справилась. Хотя тогда у неё уже была Катя. Катя и злое молодое упрямство, дававшее силы идти вперед после каждой неудачи. Куда оно делось теперь? Похоже, что за годы успешной работы его вытеснила привычка всё просчитывать до второго знака после запятой.
Покрутившись в кресле, Алиса повернулась к столу с ноутбуком. Ей нужен план «Б». Всегда есть план «Б».
Взгляд задержался на папке с корявым смайликом на обложке. Она так и не открыла её после вчерашнего вечера, когда, почти не глядя, сунула в сумку, покидая офис. Пролистала, нашла страницу с крупным заголовком «КТО ЕЩЁ НЕ ОТКАЗАЛ».
Сможет ли она удержаться на плаву с теми, кто продолжил с ней работать? Пять клиентов. «Горизонт», «Вектор», Игорь Петрович с его вечными претензиями и два мелких стартапа, которые платят копейки, но свято верят в её гений. Аренду нужно погасить в ближайшие дни. Можно предложить им помесячную оплату вместо проектной. Лично скататься к каждому, попробовать договориться. Это работа. Рутинная, чёрная, неблагодарная работа по спасению её дела. Можно управиться с этим за пару дней, она поедет к Игорю Петровичу, Катя… Мысль споткнулась. Нет, теперь всё это — холодные звонки, переговоры, переделка презентаций — ляжет на неё одну. На год. Может, на полтора. Чтобы в конце, если повезёт, оказаться там же, где была всего три дня назад. Если не повезёт — ещё глубже в минусе. Только на старых клиентах она не продержится.
Можно попробовать найти новых. Открыть базу данных, пробить все старые контакты. Тех, кто когда-то интересовался, но не сложилось. Написать, позвонить. Но захочет ли с ней хоть кто-то работать? После статей «про вампира»? Это теперь её визитка. Придётся начинать каждый разговор с оправданий. «Нет, это не совсем так… Да, была сложная ситуация…». Ей будут вежливо отказывать, ссылаясь на загруженность. А те немногие, кто согласятся, будут смотреть свысока, чувствуя себя благодетелями.
Можно вообще закрыть «Рейн Консалтинг». Начать с нуля в другой нише. Выбросить на свалку семь лет жизни, все знания, все связи, пройти путь с самого начала в одиночку.
Алиса остановилась у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло. Все три варианта упирались в один и тот же тупик: время, силы и отсутствие Кати.
Что у неё есть ещё? Иван. Проект IVAN V. Единственный её актив, который за последние дни не обесценился, а взлетел в цене на волне того самого скандала, что уничтожил её. Даже Лена, грозя уйти, не отрицала потенциал — она отрицала риски под её управлением. Цифры, которые она видела на форуме — сотни комментариев, хайп, резонанс — говорили сами за себя.
Казалось он существует в каком-то другом измерении. В том, где скандал — не приговор, а сырьё. Где можно взять грязь из статей и слепить из неё что-то острое и живое. И он это сделал. Без неё.
Но Татьяна Вячеславовна была права. «Он никуда не уйдет от вас, Алиса. Не сейчас. Он потерян». Он сделал это без неё, просто потому что решил, что она предала его и готова сдать его отцу всё, чего он добился, упаковав предварительно в сверкающую упаковку дуэта с Софьей. Он попытался до неё достучаться тем письмом — неуклюже, по-детски. Не дождался ответа и перешёл к действиям. К тем самым, которым она сама его учила: создать событие, перехватить повестку.