Грязные сделки, нарушенные обещания, манипуляции и тонкие игры влияния. Старые крофты и фермы, присоединенные к поместью под видом опеки, а через десять лет проданные частному охотничьему синдикату за солидную прибыль. Страница за страницей, снова и снова.
Настоящее предательство все это время было здесь, под моими ногами, а я был слишком ослеплен собственной спесью, чтобы увидеть.
И Эди не собиралась это разоблачать — она отметила это. Для меня.
Я отодвигаю нетронутый стакан с виски. Сейчас нужно сосредоточиться. Я часами сижу, читая то, над чем она работала, и понимаю, что она изо всех сил пыталась словами нарисовать картину управления моего отца, обходя острые углы того, каким человеком он был на самом деле.
— Черт, — я провожу руками по волосам, поднимаю голову и понимаю, что небо потемнело. Я сижу здесь уже несколько часов.
— Ты в порядке? — раздается стук, и Джейни заглядывает в дверь, на лице — тревога.
Я киваю.
И тут в коридоре раздается голос Джейми, и через мгновение появляется его лицо — он возвышается над Джейни, кладет обе руки ей на плечи и смотрит на меня, приподняв брови, с привычной веселой улыбкой.
— Ну что, брат? Все уладил?
— Уладил?
— С Эди, — говорит он, и Джейни медленно поворачивается к нему. — Она же вернулась, да?
Я отодвигаю стул и встаю, сжимая край стола.
— Что ты имеешь в виду?
Выражение лица Джейми меняется в одно мгновение.
— Какого черта, Рори? Эди стала другом. Мне она нравилась. Всем она нравилась.
Джейни на секунду поворачивается ко мне и смотрит так, как я никогда раньше не видел.
— Она была здесь по работе. Она не была другом. Когда ты наконец поймешь, что людям не нужна наша дружба. Им нужны наши деньги, наша власть, наше влияние. — Я подхожу к окну и смотрю на озеро. — Девицы, которые вьются вокруг тебя на приемах, плевать на тебя хотели. Им нравится замок, им нравятся деньги. Посмотри на него, — я обвиняюще указываю на портрет на стене. — При всех его пышных приемах он умер в одиночестве.
Джейми некоторое время смотрит на меня, прежде чем заговорить.
— Ну, он был куда менее одинок, чем ты будешь. Ты прямо как горбун из Нотр-Дама. Эди искренне о тебе заботилась, а ты был слишком чертовски туп, чтобы это увидеть. Ты знаешь, она в машине разнесла Анну в клочья. Она за тебя вступилась, хоть ты этого и не заслуживал. Сказала, что не полетит домой с ней, и тогда вышла и пошла пешком.
Все внутри меня превращается в лед.
— Я подумал, что она тебе позвонит. Или появится здесь. Я высадил ее на перекрестке несколько часов назад. Она сказала, что не возвращается в Лондон.
— Она что?
— Она забрала сумки. Вид у нее был решительный. Я думал, она здесь.
Я даже не могу его винить. Это моя чертова вина. Опять спесь. Может, я и правда сын своего отца.
Лицо Джейни становится мертвенно бледным.
— Уже почти темно.
Тело начинает действовать само. Ключи, телефон, в «Дефендер».
— Я поеду с тобой. — Джейми уже рядом.
— Лежать, — я указываю на кабинет, и собаки пятятся назад, даже не пытаясь испытывать судьбу. Я разблокирую телефон и звоню единственному человеку, которому не хочу быть должен.
— Брайс, — рявкаю я. — Мне нужна услуга.
36
Эди
Собаки чувствуют это раньше нас — останавливаются как вкопанные и начинают лаять.
— Ну же, вы двое, мы почти пришли. — Кейт встряхивает фляжку. — Пора, думаю, долить.
Мои одолженные ботинки по щиколотку в грязи, брюки промокли и испачканы. Все тело ноет, и мне до дрожи хочется забраться в кровать в крошечной гостевой Кейт, но есть в этом что-то волшебное — знать, что моя лента где-то там, трепещет на ветру, маленький красный клочок надежды, привязанный к древней ветви.
И тут я это слышу. Сначала глухой удар, словно далекий гром, потом звук приближается, отражаясь от холмов.
Кейт хмурится, всматриваясь в остатки вечернего света.
— Это что, вертолет?
Она вытаскивает телефон из заднего кармана джинсов и щурится на экран. Лоб у нее собирается складками.
— Это Джейни. Говорит, Рори ищет тебя, в режиме полноценной поисково-спасательной операции. Она отследила твой телефон, и сигнал вывели к реке.
У меня ухает в животе, когда я машинально хлопаю себя по бедру. Телефона в кармане нет.
— Черт. Я, наверное, уронила его, когда упала.
Кейт уже прижимает телефон к уху.
Мы выходим из-за поворота на тропу, которая выравнивается перед коттеджем Кейт, и шум становится оглушительным. Над нами зависает черный, обтекаемый вертолет, затем начинает снижаться, опускаясь на широкий участок вересковой пустоши перед тропой к реке. Собаки лают без остановки, взвинченные грохотом.
Мы с Кейт смотрим, не в силах произнести ни слова, как он садится с ювелирной точностью. Лопасти замедляются, взметая вихрь вереска и мха. Дверь распахивается, и из кабины выпрыгивает Рори — темные волосы растрепаны, челюсть, как из гранита, сжата.
Его длинные ноги в несколько шагов сокращают расстояние между нами, и, когда он подходит, Кейт делает шаг назад.
Он смотрит на меня так, будто готов испепелить.
— Господи, Эди. — Голос низкий, хриплый, наполовину ярость, наполовину облегчение. — Какого черта ты здесь делаешь? Как ты выбралась из реки?
Джейми подбегает следом, берет Кейт под руку, что-то тихо бормоча, и уводит ее вместе с собаками. Я остаюсь стоять лицом к лицу с мужчиной, который всего несколько часов назад вышвырнул меня из своего дома.
— Я шла, — говорю я, упрямо вскинув подбородок. — Или пыталась. Ты меня выгнал, если помнишь.
Он сокращает расстояние между нами тремя широкими шагами, ботинки вязнут в мокром торфе.
— Ты вообще понимаешь, насколько здесь опасно ночью? Ты могла провалиться в торфяную яму или… — он проводит рукой по волосам. — Или хуже. Мы думали, с тобой что-то случилось. Когда Джейни поняла, что у нее все еще есть твоя геолокация с того раза, когда ты ходила одна…
— Со мной и правда кое-что случилось. — Я ненавижу, что голос срывается. — Ты унизил меня при всех. Я даже не успела ничего сказать.
— Ты была со мной не до конца честна, Эди. — Он стоит слишком близко. Я улавливаю знакомый запах дорогого мыла, которым пользуются в Лох-Морвен, и чувствую острую тоску по тому, что потеряла. — Ты подписала соглашение о неразглашении и нарушила его, когда Анна прочитала твою работу. И ты не сказала мне сразу. Это… — он на мгновение отводит взгляд, — это моя жизнь. Моя история. Тайны, ложь