Конец.
Бонусные сцены
Мистер Хоуп
— Я сходила на рынок! Представляете!
Меня охватывает умиленная и гордая улыбка. Через экран я чувствую ее позитивную энергию. Альба — девушка невероятной силы, и я рад, что она наконец это осознает. Спустя годы наблюдения за ней могу подтвердить, что она прекрасно выросла.
Ее травма, однако, была не из легких. Пережить ужасную аварию уже оставляет следы, но когда ты оказываешься в ловушке из-за инстинкта выживания других людей… Именно они и становятся твоим страхом.
У меня были пациенты всех возрастов, происхождения и с самыми разными проблемами. И все же я привязался к этому ребенку — я встретил ее, когда она едва переступила порог совершеннолетия — а затем к женщине, которой она стала. Это необычно, даже чаще всего недопустимо, нельзя испытывать особых чувств к своим пациентам. Но Альба вызывает во мне что-то особенное, она напоминает мне дочь, которой у меня не было. И если бы она у меня была, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее.
— И что же вкусненького купила?
— Вы нехороший… Вам-то все кажется таким простым. Неужели «Поздравляю» так дорого стоит? — ворчит она.
— Дешевле, чем мои консультации!
Я рассмеялся, и Альба пустилась в подробный рассказ о своих покупках, но в основном — о своих ощущениях. Она объяснила, как ей удалось пообщаться с одной из продавщиц на рынке о местном урожае — поздних летних инжирах. Заодно она сообщила, что праздник инжира отмечают в одном городке недалеко от Тулона.
Она переехала туда уже несколько месяцев назад. Подгоняемая любовью, она расправила крылья и последовала за Тео. Хотя я не говорил ей об этом, я боялся, что у нее возникнут сомнения и угнетающие страхи перед столь серьезной переменой. Они, конечно, были, но мы продолжили видео-звонки, и я даже взял несколько дней отпуска на юге Франции.
Тео — бесценная поддержка для Альбы, как и Фанни. Придет день, когда терапия ей больше не понадобится и она окончательно освободится от всего, что ее сковывало.
Настоящее исцеление ждет ее под солнцем и пальмами.
— Знаете, напарница Фанни по зуму на днях спрашивала о вас.
— Мило с ее стороны.
Мне слегка неловко, и я не хочу развивать эту тему. Правда, мне нужно было немного привести себя в форму, и те несколько дней в Тулоне ознаменовали мое возвращение в спортзал. Фанни ходила туда несколько раз в неделю и предложила мне сходить с ней на групповое занятие. Там я познакомился с Сабиной. Кажется, Альба питает некоторые тщетные надежды.
— Знаете, не стоит закрывать двери.
— Это она говорит… Я рад, что ты нашла любовь, Альба, но это не обязано случаться со всеми.
— Все зависит от печенья с предсказаниями.
Она пробормотала это себе под нос, но я услышал и улыбнулся. Вот они, маленькие знаки.
— Я вас оставлю, мне нужно встретить Тео. Он сегодня возвращается из миссии. Спасибо, Мистер Надежда.
— Это моя работа, Альба. Пожалуйста.
— Не в том, чтобы быть родителем, который присутствовал в моей жизни больше, чем мои собственные. Спасибо, правда, за все, что вы делаете.
Спасибо, что ты есть, — хочется сказать мне ей. Но вместо этого я отвечаю:
— Увидимся на следующей неделе на видео-сессии.
Запланировав следующую встречу, я кладу трубку. Взгляд на стол напоминает мне о бумажной работе, которая еще осталась. Я вздыхаю, заранее чувствуя усталость. Поскольку у меня нет приемов еще добрых три часа, я решаю покинуть кабинет и пойти пообедать на улице, наслаждаясь солнцем.
Закрыв за собой кабинет, я спускаюсь на три этажа и направляюсь к своему почтовому ящику. Вдалеке слышен лай собаки и гудки машин. Парижское оживление. Я останавливаюсь и достаю ключ из кармана. Открываю маленькую металлическую дверцу, как вдруг что-то вроде маленького пушечного ядра врезается мне в ноги и обвивается вокруг них.
Опустив взгляд, я вижу щенка, чей поводок опутал мои лодыжки. Собака породы сиба-ину песочного цвета смотрит на меня с любопытным видом, словно это я виноват в этой случайной встрече.
Ворота подъезда действительно остались открытыми из-за переезда.
— Простите, — раздается запыхавшийся голос, — он вдруг рванул. За голубем. Я растерялась и выпустила поводок.
Женщина лет пятидесяти, с запыхавшимся дыханием и рукой на груди, смотрит на меня с сожалением. Элегантная в своей городской одежде, на ней широкие джинсы и белая рубашка, солнечные очки на макушке и кроссовки. В другой руке она держит корзинку.
— Ничего страшного, бывает.
— Она у меня настоящая проказница, еще молодая.
Я беру поводок и распутываю его, одновременно гладя хорошенькую собачку, которая мотает головой, требуя все больше ласки.
— Как ее зовут?
— Хоуп (Надежда).
С трудом сдерживаю хихиканье. Альба говорила об открытости и знаках. Я выпрямляюсь и протягиваю руку, чтобы представиться.
— Я Томас Хоуп.
Мне отвечает хрустальный смех женщины, пока она пожимает мою руку. Ее взгляд сияет, и я не могу не проверить, нет ли на ее пальце обручального кольца.
— Вы оба — прекрасные надежды.
— Не согласились бы вы пообедать со мной?
Удивленная, она слегка отшатывается и разглядывает меня. Почти сразу же она расслабляется и отпускает мою руку. Я все еще не знаю ее имени, но для меня это сейчас мельчайшая деталь.
— Если это на террасе, я не могу отказать. Меня зовут Эвелин.
— Очень приятно.
Плавным жестом я указываю на выход, и мы покидаем внутренний двор, направляясь в Марэ.
Эвелин начинает разговор, и я не перестаю думать, что если дверь открывается, то явно не просто так. Я улыбаюсь, думая об Альбе, твердо решив насладиться этим обедом.
Фаннилея
— Хватит хмуриться, Лея. Вечер чудесный, полюбуйся видом!
Действительно, пейзаж что надо.
Время заката, мои пальцы ног утопают в мягком песке. Все здесь дышит южным отпуском, а теперь, в начале лета, атмосфера стала по-настоящему курортной. Небо окрашивается в оттенки оранжевого и синевы моря.
— Как только я вижу твою рожу, ничего не могу с собой поделать! — отрезаю я сухо.
Придурок напротив хохочет.
— Тебе же нравится мое ангельское личико, — говорит он, вращая плечами, будто пытаясь произвести на меня впечатление.
Алексис невыносим. Во-первых, он высокомерный и до невозможности задиристый. Во-вторых, он лучший друг парня моей лучшей подруги, а значит, я вынуждена терпеть его слишком часто на вечеринках и выходных. И в-третьих, этот идиот не пришел на наше единственное